Григорий Шаргородский - Грани страха

Ну что, займемся спелеологией или эта наука не относится к изучению рукотворных подземелий? Тьфу ты, и что за ерунда лезет мне в голову?!

Один из ремней, прижимавших пистолетную кобуру к ноге, помог мне закрепить фонарь на трехствольнике, так что к дальнейшему походу я был готов. Только очень хотелось пить и есть, но тут уж ничего не поделаешь. Благо короткий взгляд на костяки, которые отрыгнул змееголовый монстр, напрочь лишил меня аппетита.

Первые метры своего подземного похода я преодолел очень осторожно, внимательно осматривая каждый угол. Затем пошел более уверенно. Похоже, никто из здешней фауны не особо стремился селиться рядом с этим странным монстром.

Местное подземелье оказалось не особо глубоким – всего три уровня. К тому же два нижних были довольно маленькими, а вот от первого сверху отходила целая сеть проходов. То, что это лабиринт, до меня дошло только вместе с осознанием, что не получается вернуться обратно.

А оно мне нужно? Скорее всего, нет, но все равно неприятно.

В следующий час проход дальше замкнутой системы найти так и не удалось, поэтому пришлось потратить еще с полчаса, чтобы выбраться из лабиринта обратно к основному стволу подземелий. На второй заход я пошел уже более грамотно – выцарапывая кинжалом на каменных стенах стрелки. Еще два часа ушло на подтверждение догадки о том, что лабиринт является замкнутой системой и другого выхода, кроме основного, нет, по крайней мере на первый взгляд. Вспомнив героя одного советского фильма, я едва не завопил: «Ну кто так строит?!»

Еще в начале своих подземных изысканий я наткнулся на зал с рукотворным водопадом. В отличие от того, к которому приводила меня Зарха, этот был очень слабеньким, к тому же тут все было наполовину разрушено. От явно когда-то мощного потока осталась только тонкая струйка. Либо источник над землей сильно истощился, либо попросту забился сток.

Вернувшись в зал с льющейся из-под потолка водой, я задумался. Выбор был прост – либо возвращаться к основному выходу и принимать бой, либо попытаться пролезть прямо здесь. Впрочем, смысла колебаться нет – даже если застряну, то по скользкой поверхности вернуться обратно будет наверняка легче, чем из желудка монстра. Хотя, судя по костякам, есть выход и оттуда.

Поежившись от неприятных мыслей, я застегнул плащ и натянул шляпу как можно ниже. Радовало одно – сток из рукотворного водопада находился не под верхним сливом, а в углу комнаты. Совсем не хотелось, если сорвусь и упаду, улететь транзитом еще ниже.

Не знаю, было ли это специально предусмотрено древними зодчими, но ширина водовода была достаточной, чтобы там мог протиснуться человек. Налипшие на стенках то ли водоросли, то ли мох одновременно затрудняли и облегчали мое движение. На внутренней поверхности хватало выступов и углублений, чтобы хвататься за них при подъеме, но все это было неприятно скользким.

Висящий на спине паромет пару раз едва не стал причиной образования очень неприятной для меня пробки и возникновения приступа клаустрофобии. И все же мне даже в голову не пришло бросить оружие.

Минут двадцать изображая из себя дождевого червя, я пробирался наверх и наконец-то, мокрый и весь липкий, увидел лучи заходящего солнца. К моему счастью, ручей наверху действительно практически полностью пересох. Большая каменная чаша водоема оказалась пустой. По изогнутой стенке стекала только тонкая струйка.

Возможно, по этой причине вокруг бывшего водоема не было никаких кустов – лишь голая степь. Метрах в трехстах возвышался курган, где осталась половина моего имущества. Моментально задавив в себе пробивающийся росток жадности, я открыл орешек с Кусакой. Едва заметный светлячок выскочил наружу и тут же устремился прочь от кургана.

Вот и ладушки – это направление меня полностью устраивало.

Встряхнувшись как собака, я расстегнул плащ для удобного доступа к кобуре и побежал за проводником. Увы, планируемый марафон оказался лишь спринтерской дистанцией. Даже суперспринтерской – не больше тридцати метров.

В спину дохнуло опасностью. Резкий разворот позволил рассмотреть, как от кургана на меня несется нечто странное. Нет, змеиную голову я узнал моментально, как и шею, которая почему-то стала намного короче и крепилась к телу эдакой смеси ящерицы и черепахи.

Было бы неплохо, бегай эта тварь со скоростью черепахи, а то несется, как разогнавшийся товарняк. Даже земля вздрагивала от ударов мощных лап.

Решать нужно быстро. Шансов убежать от этого мутанта нет. Причем никаких.

Тряхнув головой, я уже в который раз решил довериться интуиции и, вскидывая трехствольный паромет, рванул навстречу опасности. Нет, желания схлестнуться с монстром в ближнем бою у меня не было, зато имелась одна безумная идея.

Выпустив на бегу все три пули, причем, судя по всему, без малейшего успеха, я отшвырнул неудобное оружие. До пересохшего водоема удалось добежать всего на пару мгновений раньше, чем змееголовому монстру. Короткий прыжок – и мое тело ногами вперед ушло в воронку бассейна. И одновременно руки подняли над головой зажатый обеими ладонями пистоль.

Все получилось идеально, как на горках в аквапарке. Благодаря запрокинутой голове мне удалось даже рассмотреть, что же представляет собой этот диковинный ящер. Монстр, понимая, что не успевает меня перехватить, показал себя во всей красе. Овал неба, окаймленный краями чаши опустевшего водоема, внезапно перечеркнула змеиная шея, которую венчала одноглазая голова. Ничего особенно странного, черепаха тоже умеет втягивать и удлинять шею, но со значительно меньшими успехами.

Это было как мгновенный снимок, отмеченный лишь краем моего сознания. Вокруг меня сомкнулись стены водовода, и через пару секунд я должен был провалиться на несколько метров вниз, но это не входило в мои планы. Использовав колени и подошвы сапог в качестве тормозов, я застопорил скольжение и тут же нажал на курок поднятого над головой пистолета. Пуля ушла в распахнутую глотку змееголового монстра. Туда же вонзился и разряд из молниевика.

А теперь пора падать, не дожидаясь продолжения.

Вывалившись на пол подземного помещения, я с остервенением и решительностью безумца начал карабкаться обратно. Причем делал это вопреки разуму и инстинкту выживания, повинуясь только интуиции. Действовать приходилось на ощупь, потому что фонарь остался наверху вместе со средним парометом.

Наконец-то мои руки уткнулись в какую-то преграду. Это была морда змееголового монстра. Она на первый взгляд казалась неподвижной, но затем вздрогнула, едва не вызвав во мне дикую панику. Через мгновение стало ясно, что голова по-прежнему не подает признаков жизни – просто шея потихоньку утягивает ее обратно к телу.