О. Генри - Не вошедшее в сборники
- Название:Не вошедшее в сборники
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
О. Генри - Не вошедшее в сборники краткое содержание
• Искатели риска
• История пробковой ноги
• Коса на камень
• Миг победы
• Нечего сказать
• Сиденья для королей
• Убийца
Не вошедшее в сборники - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Понятно, с южной стороны линии Мейсона и Хемлина [5] Правильно — линия Мейсона и Диксона; она разделяла во время гражданской войны 1864 г. свободные и рабовладельческие штаты. Бен подставляет в её название фамилии Джеймса Мейсона, политика Конфедерации рабовладельческих южных штатов, и Ганнибала Хемлина, вице-президента США при А. Линкольне. После поражения Конфедерации и убийства Линкольна между Югом и Севером долго сохранялось взаимное неприятие. Федеральный центр проводил т. н. политику «реставрации»: южные штаты находились на положении завоеванных и должны были быть вновь приняты в Союз на жёстких условиях. Многие южане платили ненавистью за унижение, возник расистский террористический Ку-клукс-клан, место рабства заступила другая несправедливость — расовая сегрегация по принципу «разделены, но равны». Эти и другие приметы грустного времени рассказчик упоминает ниже.
все знали, что Северу в одиночку эдакую громадную Испанию нипочем не разбить. Так что северяне кликнули клич о помощи, и наш браток-мятежник отозвался. Песню сложили: «На зов твой, папа Вильям, идем, сто тысяч сильных, все вместе, как один». И старые границы, начерченные маршем Шермана [6] Шерман, Уильям Тикамсе (1820–1891) — американский генерал, во время гражданской войны 1864 г — знаменитейший военачальник Севера. Печально прославился маршем через Джорджию, когда его армия уничтожала все на своем пути — это про него М. Митчелл сказала в другом месте: «Огненный смерч пронёсся над Джорджией». Впоследствии возглавил военное министерство.
, и Клан, и хлопок по девять центов за фунт, и указы, чтоб черным на одних трамваях с белыми не ездить — все забылось, сразу. Мы стали — единая неразделенная страна совсем без Севера, с крохотным Востоком, довольно приличным ломтем Запада и Югом, широким и ярким, как первая заграничная гостиничная наклейка на новехоньком восьмидолларовом чемодане.
В стае псов войны был бы, разумеется, недочет без стрелков — санавгустинцев из четвертой роты четырнадцатого техасского полка. Наша рота в числе передовых высадилась на Кубе и вселила страх в сердца врагов. Историю войны я рассказывать не буду, я ее сюда приплетаю только для полноты рассказа о Вилли Роббинсе, совсем как республиканцы приплели ее к выборам девяносто восьмого года.
Если в ком жила когда-нибудь болезненная доблесть, так в этом вот Вилли Роббинсе. Едва вступив на землю деспотов кастильских, он, казалось, поглощал опасность как сметану кот. Он несомненно ошеломил в нашей роте всех до одного, начиная с капитана. Ты бы ожидал, что он осядет естественным порядком на должности полковничьего ординарца или стража армейского магазина — ан нет. Он прибрал себе партию белокурого юного удальца, который отправляется и возвращается при багаже обратно на свои позиции, а не испускает дух у ног полковника, сжимая важный пакет.
Наша рота попала на участок кубинского театра, где протекала одна из самых сумбурных и бесславных частей той кампании. Дни тянулись, погруженные в петляние по кустарникам и мелкие стычки с испанскими отрядами, что более всего выглядело распрями через силу. Эта война для нас была шуточка и для них безразлична. Чтобы сан-августинские стрелки взаправду бились за честь звездно-полосатого флага — визгливый балаган это был и только, по нашему мнению. А клятым сеньорчикам платили недостаточно, чтобы размышлять, патриоты они или предатели. Время от времени кого-нибудь убивали. Я думал — зряшная смерть. Довелось мне быть на Кони-Айленде, когда я однажды в Нью-Йорк ездил, так там одна из тех машинок, что обрушиваются сверху и называются «русские горки», слетела с рельсов и убила человека в раздутом коричневом пиджаке. Всякий раз, когда испанцы убивали одного из наших, я поражался смерти, вточь такой же горестной и нелепой.
Да. Но речь у нас о Вилли Роббинсе.
Он поринул к брани, лаврам, честолюбивым стремлениям, отличиям, продвижениям и прочим формам боевой славы. И не похоже было, чтобы ему внушали испуг признанные формы боевой опасности, то есть испанцы, артиллерийские снаряды, мясные консервы, порох либо блат обыкновенный. Он шел вперед со своими льняными кудрями и фарфорово-лазурными глазами и пожирал испанцев как ты — сардинки. Войны и громы войн никогда не вселяли в него смятения. Стояние в карауле, москитов, армейский харч, медные трубы и огонь сносил он с равно отменным безразличием. Никто из исторических блондинов не достоин идти даже в приблизительное сравнение с ним, исключая валета бубен и Всероссийскую царицу Екатерину.
Помню, однажды кабальеро небольшим отрядцем неспешно вышли из-за зарослей сахарного тростника и застрелили Боба Тернера, первого сержанта в нашей роте, пока мы обедали. В соответствии с воинским уставом мы применили обычную тактику: построившись в шеренгу, приветствовали неприятеля и отдали ружейный салют, преклонив колена.
Не так дерутся техасцы, но, будучи неотъемлемым привеском регулярной армии, сан-августинские стрелки принуждены были подчиняться правилам сведения счетов, составленным в штабе за конторкой.
К тому времени, как мы извлекли аптонову «Тактику боя» [7] Аптон, Эмори (1839–1881) — американский генерал и военный стратег.
, открыли пятьдесят седьмую страницу, сосчитали с дважды до раз-два-трех-раздва-трех и забили в винтовки холостые патроны, испанский отряд, многократно улыбнувшись, скатал сигареты, прикурил от нашего разряженного в воздух оружия и презрительно удалился.
Я прямиком к капитану Флойду и говорю ему:
— Сэм, я не думаю, что эта война — честная игра. Ты, как и я, знаешь, что Боб Тернер был парень из лучших, кто когда-либо перекидывал ногу через седло, и вот вашингтонские петрушечники его кончили. Смачно и откровенно. Не по правде это. Одно и то же, к чему это нужно? Хотят разбить Испанию — почему не взять стрелков — санавгустинцев и роту подрывников позадорнее, в придачу к вагону шерифовских помощников со всего Западного Техаса, да не бросить нас против испанцев, мы стерли бы их с лица земли! Меня никогда особо не заботило, — говорю, — чтобы вести бокс строго по правилам лорда Честерфилда [8] Британский политик лорд Честерфилд (1694–1773) известен как сочинитель руководств по поведению в общесте и приятным манерам.
. Я подаю в отставку и еду восвояси — насчет других не знаю, но я был ранен этой войной. Если у тебя, Сэм, есть мне замена, говорю, — уеду в ближайший понедельник. В армии, где не дают солдатам сказать свое, я работать не согласен. А что до моих денег, — говорю, пусть Секретарь Казначейства оставит их себе.
— Вот что, Бен, — отвечает мне капитан — выводы, высказанные тобою в отношении ведения военных действий, правительства, патриотических чувств, демократии и желательной смены караула в целом верны. Но я, возможно, всмотрелся в систему разрешения международных столкновений и этику законно допустимого человекоубийства несколько ближе твоего. Подавай в отставку хоть в этот понедельник, раз уж так настроился. Только тогда — говорит Сэм — я прикажу караульным стащить тебя к известняковому обрыву у речки и всадить в тебя довольно свинца, чтобы хватило на балласт для подводного дирижабля. Я в этой роте капитан, и присягал на верность семье великих Штатов вне зависимости от частных, региональных и межпартийных несогласий. Табак закурить есть у тебя? кончил Сэм. — А то я промочил свой, когда сегодня утром ту речушку переплывал.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: