Айрис Мердок - Дикая роза
- Название:Дикая роза
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Радуга
- Год:1991
- Город:Москва
- ISBN:5-05-002724-1 (т. 2), 5-05-002723-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айрис Мердок - Дикая роза краткое содержание
Айрис Мёрдок (1919–1998) — одна из самых известных современных писательниц Великобритании, по образованию философ, много лет преподавала в Оксфорде. Ее произведения — это тончайший психологический анализ человеческих отношений, сложных и запутанных, как чаще всего и бывает в жизни. В романе «Дикая роза» (1962) она предстает знатоком женской души — одинокой и страдающей в мире, который сам по себе является клубком противоречий: светлые чувства и низменные пороки, разгул плоти и возвышенная жажда искусства, откровенность «до самого донышка» и хитроумный обман. Преодолевая кажущуюся заданность, предопределенность существования, героиня, молодая женщина, жаждущая любви и понимания, находит выход в обретении внутренней свободы.
Перевод с английского Марии Лорие.
Дикая роза - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Сегодня, направляясь к Эмме, он твердо решил добиться ясности. Он чувствовал, что положенный срок, даже если считать его испытательным, уже истек, и теперь опасался, как бы его не подвела собственная робость. Чувствовал он и некоторую обиду. Потребность видеть Эмму была все так же сильна, и представление о ней как о запретном плоде сладко мешалось в нем теперь с прежней страстью, поднявшейся из далеких глубин, покрытой коркой времени, но неизменной. Она заполняла его сознание, была его занятием. Хотя какое именно решение может увенчать его чувство, сведя их вместе, — этого он не знал и не слишком над этим задумывался.
Было время чая. У Эммы, кажется, в любом часу было время чая. Погода переменилась, день был холодный и ветреный, и листья, держась из последних сил, и ветви, взлетая и раскачиваясь, знали, что лето побеждено и отходит. Вечнозеленый садик за окном метался беспорядочной, волнующей толпой теней. Ветер налетал порывами, с ревом и плачем. В комнате мурлыкал рефлектор, и звук этот сливался с несмолкающим шумом в голове у Хью. Он только что заварил чай и принес его в гостиную.
Эмма сидела в своем обычном кресле. На ней было новое платье, во всяком случае, Хью его раньше не видел, и выглядела она сегодня особенно интересной. Платье было из темной, очень легкой шерсти в тонкую зеленую полоску, свободное и длинное, как все её платья. Трость с серебряным набалдашником стояла на месте, кудрявые седые волосы, причесанные тщательнее обычного, были похожи на искусно сделанный парик, и было в ней что-то отчужденное, что-то французское, что-то очень умное и вечное из какого-то изысканного мира, церемонного и скептического. Растроганный, восхищенный, изголодавшийся и почему-то очень довольный собой, он принимал её авантажный вид как дань и как предзнаменование. Она посмотрела на него нарочито туманным взглядом, к которому он уже был приучен, и сказала:
— Пожалуйста, милый, налейте чай… У меня что-то сил нет. Чай у вас, наверно, получился на славу.
Он налил ей и себе.
— Хоть сегодня, Эмма, не отмахивайтесь от меня. Не обращайтесь со мной так, будто я пустое место. Поговорите со мной по-человечески. Я, по-моему, заслуживаю каких-то настоящих слов.
— Настоящих слов? Вы меня запугиваете.
— Это я-то вас запугиваю? Да я и не видел вас вот сколько времени! А вы знаете, как многого я от вас хочу.
— Да-да. Не вы ли сказали, что хотите приблизительно всего. Притом второй раз. — Она засмеялась своим визгливым смешком.
Он придвинулся поближе.
— Ну так как же, Эмма?
Она обратила на него взгляд, тяжелый от отблесков какого-то угасшего грустного света.
— Я никак не могла решить в те прежние дни, что это в вас — божественная простота или просто глупость.
— А теперь как думаете?
— Не знаю. Может, это божественная глупость, а бог дураков любит. Может быть, бог и сам дурак. Будьте добры, принесите мне таблетки, они на письменном столе.
Он повиновался и стоял перед ней переминаясь, чувствуя себя толстым и неуклюжим. Что-то в комнате неуловимо изменилось.
— И почему мы вечно сражаемся? Почему не можем наконец жить в мире? Почему вы всегда стараетесь сбить меня с толку?
— Это ли называется сражаться? Я вас очень щадила, Хью. Ни разу не ударила так, чтобы действительно стало больно. А могла бы. Что до второго вашего вопроса, то слишком это соблазнительно. C'est plus fort que moi. [35] Это сильней меня. (франц.)
Она проглотила таблетку и запила чаем.
— Поговорите со мной по-человечески! — Теперь в его голосе звучала откровенная мольба.
Эмма посмотрела на него все так же печально. Потом, словно сделав над собой усилие, сказала:
— Вы, значит, хотите настоящих слов? Хорошо, попробую. Заметили вы какие-нибудь перемены в этой комнате?
Он огляделся. В гостиной появилось много нового. От символически ободранного вида, который она приобрела в результате опустошений, произведенных Линдзи, не осталось и следа. Появился новый ковер, новый книжный шкаф, новый письменный столик у окна, подушки, миниатюры, китайские вазы, которых здесь раньше не было, и на всех плоских поверхностях разместились крошечные вещицы — золоченые, серебряные, стеклянные. Комната снова оделась, разрядилась, как невеста.
— Боже милостивый! — воскликнул Хью.
— Что и говорить, не очень-то вы наблюдательны.
— Это… для меня? — спросил он. Он был умилен, он уже корил себя, как сам не догадался накупить ей дорогих безделушек, чтобы заполнить пустые места.
— Нет, не для вас, — сказала Эмма. — Это для Джослин.
— Для кого?
— Для Джослин. Джослин Гастер. Это моя новая компаньонка. Преемница Линдзи.
— Что-о? — Он воззрился на неё недоверчиво и тревожно.
— Право же, — сказала Эмма, — ваше неумение думать о ком бы то ни было, кроме себя, просто потрясающе. Как, по-вашему, могу я жить одна, без компаньонки?
— Но ведь весь смысл был в том…
— Чтобы эту должность заняли вы? Нет, это исключается. Я требую много внимания. А вы к тому же так непрактичны. Хотите посмотреть её фотографию?
Она указала на толстый конверт, лежавший поодаль. Хью принес ей конверт, она вытащила из него большую фотографию и вложила ему в руку. Хью увидел темноволосую девушку, похожую на растрепанного мальчишку, с дерзким, насмешливым лицом. Он отложил снимок.
— Мне кажется, вы могли бы…
— Я хотела уже наверняка знать, что она приедет, — быстро заговорила Эмма. — Я всегда прошу их присылать карточки. А она хороша, правда? Такое умное лицо. И диплом у неё прекрасный. Кончила колледж второй, выпускные экзамены сдала третьей. Неплохо, а? Оксфорд, конечно. Мне подавай образованных. Линдзи я, правда, взяла plutôt pour ses beaux yeux. [36] Cкорее за её прекрасные глаза. (франц.)
Но Джослин, кроме всего прочего, по-настоящему культурна и ужасно славная. Она приступает к работе на будущей неделе.
Хью стоял, глядя сверху на её лицо как у умной собаки, на котором глаза горели так печально и тревожно. Что он прочел в них, сострадание или жестокость? Мрачное предчувствие овладело им: скоро он узнает правду.
— Эмма, зачем вы приезжали в Грэйхеллок?
— Ах, это, — сказала она тем же тоном, точно он надоедает ей с пустяками. — У меня были на то причины.
— Какие?
— Это, по-вашему, настоящие слова? Ну так будем продолжать. Мне хотелось увидеть жену Рэндла.
— Зачем?
— Просто хотелось удостовериться, что все будет хорошо.
— Что будет хорошо?
— То, что должно было случиться.
— Ну и как, все хорошо?
— Вы об Энн?
— Нет, о себе.
— Опять о себе! Не знаю. А насчет Энн… были у меня для Энн кое-какие планы, и все могло бы получиться премило…
— Планы?
— Ну да. А у вас-то не было никаких идей насчет её будущего?
Хью смотрел на неё в полном недоумении.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: