Франс Бенгстон - Викинги

— Если наши флоты начнут битву,— прокричал Торкель,— победителям достанется немного, но мно­гие воины погибнут с обеих сторон. Я говорю вам это, хотя у меня больше шансов на победу.

— У нас на пять кораблей больше, чем у тебя,— прокричали чужеземцы.

— Может быть, — отвечал Торкель,— но мои люди все свежие и только что позавтракали, а ваши устали от гребли, что делает человека менее искусным в обращении с копьем и мечом. Но у меня есть лучшее предложение, от которого мы все выиграем, поскольку я могу назвать более выгодное место, чем Дания, где можно пограбить.

— Мы пришли на помощь королю Эрику,— про­кричал уппландец.

— Я в этом не сомневаюсь,— отвечал Торкель,— а если бы я вступил в бой с вами, то оказал бы хорошую услугу королю Свену. Но если мы вместо того, чтобы драться, объединим свои силы и вместе поплывем в места, уже созревшие для грабежа, мы точно так же послужим своим королям, как если бы мы остались здесь и стали драться друг с другом. Потому что и в том, и в другом случае ни мы, ни вы больше не будем принимать участия в войне, а разница состоит в том, что если мы поступим, как я предлагаю, мы все оста­немся в живых, и много хорошей добычи будет ждать нас, когда мы придем и заберем ее.

— Ты красиво говоришь,— сказал Гудмунд.— В твоих словах есть мудрость, и я думаю, что мы можем взаимовыгодно продолжить этот разговор на более близком расстоянии.

— Я слышал, что вы оба — благородные вожди и честные люди,— сказал Торкель.— Поэтому я не бо­юсь, что вы поступите коварно, если мы встретимся для обсуждения этого вопроса.

— Я знаю твоего брата Сигвальда,— сказал Йос­тейн,— но я часто слышал, как он говорил, что ты, Торкель, будешь покрепче его.

Итак, они решили встретиться на острове и обсу­дить вопрос. Встреча была назначена на берегу у подножия скалы, на виду у кораблей. Йостейн и Гуд­мунд могли взять с собой по три человека каждый, а Торкель — пятерых, с мечами, но без метательного оружия. Так и сделали, и с кораблей воины обеих флотилий могли наблюдать, как поначалу вожди дер­жались на расстоянии друг от друга, а их люди стояли близко у них за спиной. Затем Торкель приказал, чтобы шведам было подано пиво с хлебом и свининой, и вскоре уже можно было видеть, как они сидели в кругу и дружески разговаривали.

Чем больше Йостейн и Гудмунд обдумывали пред­ложение Торкеля, тем лучше оно им казалось, и вско­ре уже Гудмунд оживленно поддерживал его. Йостейн поначалу был против, говоря, что у короля Эрика злая память на тех, кто не оправдал его доверие. Но Торкель соблазнял их деталями великолепной добычи, ожидавшей на Западных островах, и Гудмунд сказал, что беспокоится относительно памяти короля Эрика они будут, когда придет время. После этого они при­шли к согласию относительно разделения власти в походе и о том, как будет делиться добыча, с тем, чтобы потом не возникало никаких споров. А Гудмунд заметил, что столько мяса и разговоров вызывают большую жажду, и похвалил пиво Торкеля. Торкель покачал головой и сказал, что это пиво — лучшее, что он может им сейчас предложить, но оно не идет ни в какое сравнение с английским, ведь в Англии растет самый лучший в мире хмель. Тогда даже Йостейну пришлось согласиться, что, видимо, эта страна стоит того, чтобы ее посетить. Итак, они взялись за руки и поклялись быть честными и соблюдать договор. Затем, когда они вернулись на свои корабли, на каждом из них были забиты по три барана в качестве жертвы силам моря, чтобы погода была благоприятной и пу­тешествие удачным. Все воины были вполне удовлет­ворены результатами переговоров, и репутация Тор­келя, и так очень высокая, еще более окрепла благо­даря мудрости, проявленной им в этом вопросе.

Еще несколько кораблей подошли на соединение с Торкелем из Скании и Халланда, и когда наконец подул попутный ветер, флот отправился в путь, в его составе было пятьдесят пять кораблей. Они провели осень во Фризии и зазимовали там.

Орм спросил Торкеля и других товарищей, знают ли они, что стало с домочадцами короля Харальда. Некоторые говорили, что слышали, будто Йелинге была сожжена, другие — что епископ Поппо успокоил море при помощи псалмов и сбежал на корабле, хотя король Свен очень старался захватить его. Но никто не знал, что сталось с королевскими женщинами.

В Англии дела начинали идти так же, как они шли в старые времена, во времена сыновей Рагнара Воло­сатого, поскольку король Этельред вступил на пре­стол. Он недавно только достиг совершеннолетия и взял бразды правления в свои руки, до того как его стали называть Нерешительным. Радостные морские бродяги с севера наводнили его берега, чтобы дать ему возможность оправдать свое прозвище.

Сначала они прибывали малыми группами, и их легко отгоняли. Маяки зажигались вдоль всего побе­режья, чтобы сигналить об их приближении, и креп­кие воины, вооруженные широкими щитами, мчались им навстречу и гнали их назад в море. Но король Этельред зевал за столом и возносил молитвы против норманнов, а потом радостно укладывался в постель с женщинами своих вождей. Он кричал в гневе, когда к нему в спальню несли вести о том, что несмотря на его молитвы, длинные ладьи вернулись. Он устало слушал многочисленные советы и громко жаловался на то, что ему причиняют неудобство, а кроме этого не делал ничего. Потом чужеземцы стали наведываться все чаще и все в больших количествах, пока королевских войск уже не стало хватать на то, чтобы справиться с ними. Крупные отряды стали забираться далеко от берега и возвращались назад, сгибаясь под тяжестью награбленного. Прошел слух за границей, и многие верили ему, что с королевством Этельреда ничто не сравнится по богатству и добыче для тех морских разбойников, которые приплывают, имея достаточно сил. Дело в том, что уже много лет прошло с тех пор, как Англию по-настоящему никто не грабил, кроме прибрежных частей.

Но пока ни одной большой флотилии не приплы­вало сюда, и ни один вождь еще не научился искус­ству требовать дань из сундуков короля Этельреда. Но в благословенном 991 году оба эти упущения были исправлены, и с тех пор не было недостатка в жела­ющих научиться этому искусству, поскольку король Этельред платил добрым серебром тем, кто приходил и просил.

Вскоре после Пасхи в том же году, который был пятым годом после совершеннолетия короля Этельре­да, маяки были зажжены вдоль Кентского побережья. Люди с побледневшими лицами вглядывались в ут­ренний туман, затем спешили спрятать все, что мож­но, уводили скот в леса и сами прятались там же. Было послано сообщение королю Этельреду и его ярлам, что самый крупный флот за многие годы движется вдоль его берегов, и что язычники уже начали выса­живаться на берег.