Франс Бенгстон - Викинги

Так что им пришлось отказаться от этого удоволь­ствия. Но перед тем как уехать, они пришли к согла­шению за кружкой пива, что теперь Орм должен считаться вождем даже среди гоингов, и что он — достойный наследник Свена Крысиного Носа, хотя и разрешил себя крестить. Они также поклялись, что поддержат его в любой войне, которая может быть результатом всей этой истории.

Орм дал каждому по мере соли в качестве про­щального подарка и для поддержания добрососедских отношений. Затем они умчались из Гренинга бешеным галопом и в самом лучшем настроении, раскачиваясь в седлах и радостно вскрикивая.

Мальчик был весьма обеспокоен, когда узнал, что Остен, вероятно, поправится, и подумал, что это пло­хо для него, потому что, сказал он, если Остен выжи­вет, то обязательно убьет его, чтобы отомстить, как только представится случай. Но Орм уверил его, что никакого вреда ему не будет причинено, чтобы он не волновался на этот счет, что бы ни думал по этому поводу Остен. Мальчика звали Ульф, и с самого начала его баловали Аза и Йива, которые не знали, как наградить его за ту великую службу, которую он им всем сослужил. Аза засела за шитье, чтобы самой сшить ему самую лучшую одежду. Она и отец Вил­либальд были согласны, что этот мальчик — знак Божий, посланный, чтобы спасти их от козней Дьяво­ла. Они спросили его, как он попал к торговцам. Мальчик ответил, что убежал от жестокого дяди, вместе с которым он жил на побережье, и от чьих рук много натерпелся с тех пор, как его мать и отец утонули во время рыбной ловли. А торговцы наняли его присматривать за лошадьми.

— Но они меня плохо кормили,— продолжал он,— так что я всегда был голоден, кроме тех случаев, когда удавалось украсть корм у лошадей. И мне приходи­лось не спать каждую ночь, чтобы смотреть за лошадь­ми, а если что-нибудь с ними случалось, меня изби­вали. Но самое плохое то, что мне никогда не разре­шали ехать на лошади, как бы сильно я не уставал. Несмотря на все это, мне все-таки с ними было лучше, чем с дядей, но я их никогда не любил и рад, что от них освободился. Здесь у меня есть то, чего никогда раньше не было: достаточно еды и постель для сна, поэтому я с радостью останусь с вами насовсем, если вы не прогоните. Я даже не боюсь креститься, если вы считаете это необходимым.

Отец Виллибальд ответил, что это необходимо, без всяких сомнений, крайне необходимо, и его ок­рестят, как только он пройдет обучение христианско­му вероучению. Йива велела ему присматривать за Оддни и Людмилой, которые уже могли ходить и легко убегали из дому и два раза всех напугали, когда их обнаружили внизу на реке. Мальчик испол­нял эти обязанности хорошо, сопровождая их повсю­ду, куда бы они ни пошли. Это, сказал он, работа лучше, чем присматривать за лошадьми. Он умел свистеть лучше, чем кто бы то ни был, знал много мелодий и даже мог подражать разнообразным пти­цам. Обе девочки полюбили его с самого начала. Со временем он стал называться Радостный Ульф за свой веселый нрав.

Остен и его двое раненых товарищей к этому вре­мени уже окрепли настолько, что их можно было переносить, поэтому их перенесли из церкви в баню, где они находились под охраной вооруженного часово­го. Отец Виллибальд пытался обучать их христианско­му учению, но через некоторое время он пришел к Орму и сказал, что почва их сердец окаменела и не принимает семена благодати. Этого, однако, только и можно было ожидать, добавил он.

— Я — не тщеславный человек,— продолжал отец Виллибальд,— и не гонюсь за славой и почетом. Тем не менее, я буду знать, что дело всей моей жизни было не напрасно, если я смогу стать первым священником, окрестившим какого-нибудь смаландца. Потому что до сих пор не известно ни одного подобного случая. И если это произойдет, возрадуются небеса. Но смогу ли я уговорить этих людей — вызывает сомнения, пос­кольку их упрямство не знает равных. Хорошо бы было, если бы ты, Орм, мог помочь мне, поговорив с этим Остеном.

Орм счел это предложение мудрым и сказал, что будет рад оказать посильную помощь.

— Я могу обещать тебе,— добавил он,— что все трое будут крещены до того, как покинут мой дом.

— Но их нельзя крестить, пока они не прослушают мой курс занятий по вероучению,— сказал отец Вил­либальд,— а они категорически отказываются.

— Они прослушают мой,— сказал Орм.

Они пошли вместе в баню, где Орм и Остен встретились впервые после той ночной битвы. Остен спал, но открыл глаза, когда вошел Орм. Голова его была в повязке, которую отец Виллибальд менял каждый день. Он медленно поднялся и сел, поддер­живая голову двумя руками, и не мигая смотрел на Орма.

— Хорошая встреча,— сказал Орм,— потому что голова моя все еще на плечах, даже еще крепче, чем твоя, и я должен поблагодарить тебя за все те богат­ства, которые ты благоразумно принес мне. Но думаю, что ты ожидал, что дело обернется не так.

— Оно и обернулось бы не так,— сказал Остен,— если бы мальчишка не предал меня.

Орм засмеялся:

— Не ожидал, что ты будешь жаловаться на ковар­ство. Но я хочу задать тебе один вопрос. Ты пытался взять мою голову. Так скажи мне, у кого самые боль­шие права на твою?

Остен некоторое время молчал. Затем он сказал:

— Мне не повезло в этом деле. Мне больше нечего сказать.

— Тебе не повезло бы намного больше,— сказал Орм,— если бы не этот святой человек, перед которым ты в огромном долгу. Когда я узнал, что король Свен хочет голову, моей первой мыслью было послать ему твою, но этот человек отговорил меня от выполнения моего плана. Он спас тебе жизнь и исцелил твои раны, но даже это не удовлетворило его рвения, поскольку он хочет еще и спасти твою злую смаландскую душу. Итак, мы решили, что ты станешь христианином, и твои люди тоже. Твое мнение по этому поводу в расчет не берется, поскольку голова твоя принадлежит мне, и я сделаю все, что хочу.

Остен мрачно уставился на них обоих:

— Моя семья велика и могущественна,— сказал он,— и ни один член ее не оставит обиду или оскор­бление не отмщенным. Знай же, что ты дорого запла­тишь за то, что ты уже причинил мне, и еще дороже, если заставишь меня подчиниться какой-либо ни­зости.

— Не может быть и речи, чтобы кто-то тебя за­ставлял что-то делать,— сказал Орм.— Ты свободен в своем выборе. Или твоя голова будет обрызгана этим святым человеком, который только добра тебе желает, или она будет упакована в мешок и послана королю Свену. Я могу обещать тебе, что она будет упакована очень тщательно, чтобы прибыть в хорошем состоя­нии, потому что я хочу, чтобы он знал, чья она. Может быть, лучше положить ее в соль. У меня ее сейчас много.

— Никто из моей семьи никогда не крестился,— сказал Остен,— только рабы у нас — христиане.

— Ты, наверное, не знаешь,— сказал Орм,— что Христос специально приказал, чтобы все крестились, включая и смаландцев. Отец Виллибальд может процитировать тебе это место.