Жозе Эса де Кейрош - Семейство Майя
- Название:Семейство Майя
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«Художественная литература»
- Год:1985
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Жозе Эса де Кейрош - Семейство Майя краткое содержание
Во второй том вошел роман-эпопея «Семейство Майа», рассказывающий о трех поколениях знатного португальского рода и судьбе талантливого молодого человека, обреченного в современной ему Португалии на пустое, бессмысленное существование; и новеллы.
Семейство Майя - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Все хохотали; смеялся и Стейнброкен, но смехом отрывистым и принужденным, и при этом в упор глядел на маркиза светло-голубыми, холодными глазами, — в их близорукости таилась твердость металла. Несмотря на свою приязнь к родовитому семейству Соузелас, граф находил подобную фамильярность и все эти неумеренные шутки несовместимыми с его статусом дипломата и представителя могущественной державы. А маркиз — золотое сердце — обнимал его за талию и пылко продолжал:
— Ну, если вы не хотите еще партию, тогда спойте нам, ну хоть немного, Стейнброкен, дружище!
На это дипломат охотно согласился и, охорашиваясь, слегка коснулся бакенбардов и вьющихся светлых волос, напоминавших цветом спелую пшеницу.
Все мужчины в роду Стейнброкенов (как он поведал Афонсо) обладают приятными баритонами, что немало способствовало их успехам на общественных поприщах. Его отец пленил своим голосом старого короля Рудольфа III, и тот сделал его конюшим, однако отец все ночи проводил в королевских покоях за фортепьяно и пел королю лютеранские псалмы, хоралы, саги Далекарлии, в то время как угрюмый монарх курил трубку и тянул пиво, пока наконец, опьяненный религиозным экстазом и черным пивом, не падал на диван, рыдая и пуская слюну. Сам он, Стейнброкен, также отчасти делал свою карьеру за фортепьяно — и когда был атташе, и когда был вторым секретарем. Однако, сделавшись главой миссии, он стал уклоняться от пения, и, лишь когда увидел в «Фигаро» похвалы, расточаемые вальсам князя Артова, русского посланника в Париже, а также басу графа Баста, австрийского посланника в Лондоне, он, вдохновленный столь высокими образцами, осмелился на нескольких интимных вечеринках развлечь гостей финскими песнями. Наконец граф спел на дворцовом приеме. И с той поры он с обычным для него усердием неукоснительно нес свои обязанности «полномочного баритона», как говорил Эга. В мужском обществе за задернутыми портьерами Стейнброкен разрешал себе вполголоса напевать то, что он называл «фривольными песенками», — «Возлюбленный Аманды» или некую английскую балладу:
Oh the Serpentine,
Oh my Caroline…
Oh! [12] О, Серпентайн! О, Кэролайн! О! ( англ. )
Это «О!» извергалось им, словно стенание, мощно растянутое и вибрирующее, исступленное и все же удержанное в границах пристойности… Но лишь в мужском обществе, за задернутыми портьерами.
Однако в этот вечер маркиз, ведя графа под руку в залу, где стояло фортепьяно, просил его спеть одну из финских песен, в которых так много чувства и от которых так хорошо на душе…
— Ту, где есть словечки frisk, gluzk [13] Свежий, журчанье (искаж. швед.).
, я от нее в восторге… Ла-ра-ла, ла, ла!
— «Весна», — пояснил дипломат с улыбкой.
Но прежде чем войти в залу, маркиз, оставив графа, сделал знак Силвейре и, отойдя с ним в глубь коридора, под потемневшее полотно, изображающее святую Магдалину, которая предается раскаянию в пустыне, показывая свои полуобнаженные прелести, более приличествующие похотливой нимфе, довольно резко спросил его:
— Я хочу знать. Решили вы наконец или нет?
Вот уже несколько недель между ними велись переговоры о покупке Силвейрой у маркиза пары лошадей. Силвейра надумал завести собственный выезд, и маркиз пытался сбыть ему пару белых кобыл, для его нужд якобы непригодных, хотя лошади отменные, самых чистых кровей. Он просил за них полторы тысячи мильрейсов. Силвейру предупреждали и Секейра, и Травасос, и другие знатоки лошадей, что все это надувательство: у маркиза, мол, своя мораль в подобных торговых сделках и ему ничего не стоит обмануть простака. Но, несмотря на предупреждение, Силвейра, пасуя перед густым басом маркиза, его физической мощью и древностью его рода, не осмелился ответить отказом на его предложение. Все же он колебался: и в этот вечер тоже отвечал с уклончивостью скряги, прижимаясь к стене и почесывая подбородок:
— Я подумаю, маркиз… Полторы тысячи — это большие деньги…
Маркиз угрожающе потряс кулаками:
— Я вас спрашиваю: да или нет! Какого черта… Лошади как с картинки… Черт побери! Да или нет!
Силвейра поправил пенсне и пробормотал:
— Я подумаю… Это же деньги. Деньги всегда…
— А вы что, намеревались расплачиваться бобами? Доведете вы меня до крайности!
Под пальцами Кружеса раздались звучные аккорды фортепьяно; маркиз, страстный любитель пения, тут же забыв про лошадей, на цыпочках прошел в залу. Эузебиозиньо немного помедлил, размышляя и почесывая подбородок; но, едва Стейнброкен начал петь, он неслышной тенью пристроился у двери с раздвинутыми портьерами.
Сидя, по своему обыкновению, довольно далеко от клавиатуры, что заставляло его сильно склоняться над ней, Кружес аккомпанировал певцу, вперив взор в ноты «Финских мелодий». Рядом с ним, держась прямо и чинно, с шелковым платком в одной руке, а другую прижав к груди, Стейнброкен пел веселую песню в ритме победительной тарантеллы, в которой звучали перестуком камешков слова, так очаровавшие маркиза: frisk, slecht, clikst, glukst [14] Свежий, бледный, молния, журчанье (искаж. швед.).
. Он пел: «Весна — прохладная и зеленая, Северная Весна в стране гор, когда селяне водят хороводы вокруг темных елей; снег, тая, стекает водопадами, бледное солнце ласкает мох, и ветер доносит аромат древесной смолы…» При низких нотах щеки Стейнброкена краснели и надувались. При высоких он весь приподнимался на цыпочки, словно увлекаемый живым ритмом; рука его отрывалась от груди в широком жесте, и драгоценные перстни переливались на пальцах.
Маркиз, со сложенными на коленях руками, казалось, впитывал в себя пение. По лицу Карлоса бродила нежная улыбка: он думал о мадам Ругель — она когда-то посетила Финляндию и порой пела ему «Весну» в часы, когда в ней просыпалась фламандская сентиментальность…
Стейнброкен закончил звонким стаккато и, едва последний звук замер в тишине, отошел от фортепьяно, провел платком по лицу и шее, одернул редингот и поблагодарил Кружеса за аккомпанемент молчаливым shake-hands.
— Браво! Браво! — ревел маркиз и бил ладонью о ладонь, будто молотом по наковальне.
Послышались аплодисменты у дверей: графу аплодировали игроки в вист, только что закончившие партию. Тут же появились лакеи с холодной закуской — крокетами и сандвичами, — предлагая «Сент-Эмильен» или портвейн; а на столе в окружении бокалов пылал в чаше пунш, дразня сладким и тонким ароматом коньяка и лимона.
— И вы, мой бедный Стейнброкен, — воскликнул Афонсо, ласково похлопывая графа по плечу, — еще услаждаете столь прекрасными песнями этих разбойников, ограбивших вас с помощью бильярда?
— Раззорон, да, я раззорон. Благодару, я выпю румочку порто.
— И мы нынче жертвы, — пожаловался генерал, с наслаждением потягивая пунш.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: