Чжоу Ли-бо - Ураган

— Вот еще! Зачем это скучать? Я никогда не скучаю.

Но мысль ее была с ним неразлучно. «Как-то он там работает? Наверное, очень устает, бедный! Кто там заботится о нем, чинит его одежду? Наверное, старушка какая-нибудь? А вдруг совсем не старушка?.. Мало ли на свете девушек, молодых и красивых, и еще (чорт их там знает!) каких…»

Как только приходила эта мысль, Дасаоцза тотчас расстраивалась, хмурилась, кусала губы и начинала вполголоса ругаться.

Сегодня, когда Сяо Сян приближался к домику у восточных ворот, размышления Дасаоцзы как раз пересекли тот рубеж, за которым монотонно ноющая тоска превращалась в жгучее раздражение. Дасаоцза с сердцем рванула соломинку и сильно порезала палец. Кровь закапала на цыновку. Женщина злобно выругалась, схватила тряпку, перевязала рану и, вновь склонившись над работой, прошипела:

— Чума проклятая! С глаз долой — из сердца вон. Даже письма не пришлет, окаянный!

Во дворе залаяла собака. Дасаоцза спрыгнула с кана и бросилась к окну. Сяо Сян распахнул дверь. В комнату вкатились клубы морозного воздуха. Дасаоцза быстро спрятала руки в рукава.

— Начальник Сяо! Холодно!.. Скорее закрывай дверь!

Он с удовольствием потер одеревеневшие от стужи пальцы, закурил поднесенную трубку. Сказав несколько слов о ветрах и снегопадах в этом году, начальник бригады стал расспрашивать ее о положении в деревне. Дасаоцза отвечала односложно и, часто перебивая его, интересовалась: как живут люди в Шуанчэнцзы, далеко ли до этого города и сколько времени идет оттуда письмо. Имени Бай Юй-шаня она не упомянула ни разу.

Наконец Сяо Сян хитро ухмыльнулся и проговорил:

— Прислал, прислал тебе письмо твой Бай Юй-шань.

Он вытащил из кармана конверт и передал ей. Она схватила и с плохо скрываемым волнением начала вертеть его в руках.

— А что же он тут написал? Ты уж прочитай мне. Я неграмотная.

— Давай прочитаю, — рассмеялся начальник и разорвал конверт.

«Привет Су-ин!» — начал Сяо Сян. — Это твое имя, что ли?

— Мое, мое…

— А я даже и не знал. Ну ладно, слушай дальше.

«Я окончил партийные курсы в городе Хулане. Теперь перевели меня на работу в милицию в город Шуанчэнцзы. Сейчас я совсем здоровый. Недавно у меня разболелся глаз, да доктор вылечил. Еще пройдет два месяца, и будет новый год. Может быть, попрошу отпуск и приеду к тебе ненадолго. Как там у вас с урожаем в этом году? Все ли убрала с поля и все ли зерно сдала государству? Ты работай старательнее, а также активнее участвуй в борьбе с помещиками, смотри не отставай. С людьми ни в коем случае не затевай ссоры, о любом деле договаривайся по-хорошему, и еще одно — никогда не важничай.

Шлю тебе мой революционный привет. Бай Юй-шань».

Дасаоцза бережно взяла письмо и положила под одеяло.

Конечно, кто-то помог ему написать, но это неважно. Важно то, что мысли были его собственные.

Пока Сяо Сян сидел, Дасаоцза ни на минуту не переставала думать, куда лучше положить письмо, и как только начальник ушел, вынула письмо из-под одеяла, положила его в ящичек, на который ставилась лампа, но тотчас передумала: нет, здесь совсем не место для такого письма. Она внимательно оглядела комнату и наконец спрятала свое сокровище в сундук.

Лишь после этого Дасаоцза успокоилась. Довольно улыбаясь, она села на кан и принялась за работу.

На улице начальник бригады увидел Хуа Юн-си, поившего свою корову у колодца. Сяо Сян еще издали приветствовал его, но Хуа Юн-си ответил как-то сдержанно и потупил глаза. Они поговорили немного, и Хуа Юн-си предложил:

— Пойдем лучше ко мне. Уж очень большой сегодня ветер.

Они пошли. Сяо Сян посмотрел на корову и вспомнил:

— Ведь тебе в прошлом году досталась лишь одна конская нога.

— Досталась… А потом я целую лошадь купил…

— О!.. Да ты, я вижу, разбогател!

— Я не разбогател. У жены были скоплены деньги. Она мне и дала их.

— Так почему же у тебя оказалась корова?

Хуа Юн-си промолчал.

— Ведь для работы и перевозок лошадь больше годится, — допытывался Сяо Сян.

— Нет… — угрюмо отозвался тот. — Корова лучше. И ест меньше, и ночью вставать не надо. К тому же каждый год приплод давать может. Через год у меня будут уже две коровы. Если одна и подохнет, другая останется…

Сяо Сян знал, почему некоторые крестьяне предпочитают держать коров. На лошадей дают наряды. Он отлично понял, что названная Хуа Юн-си причина — простая отговорка, и рассмеялся:

— Ты сознайся лучше: не хочешь держать лошадь, чтобы не получать наряды на перевозки.

— Нет, зачем же… — начал было Хуа Юн-си, но умолк.

Сказать ему было нечего. Да он и вообще отвык говорить с людьми, потому что никуда не ходил, ни с кем не встречался.

С той поры как стрелок Хуа женился на вдове Чжан, жизнь его резко изменилась. Он все время сидел дома, делал только то, что ему говорила жена, и никто бы не смог его заставить предпринять что-либо без ее ведома.

Вся деревня знала, что верховодит в доме вдова Чжан. Началось с того, что она решительно запретила ему участвовать в общественной жизни деревни. Он попробовал было защитить свою самостоятельность. Произошла ссора. Вдова разозлилась и крикнула:

— Если ты хоть раз зайдешь в этот крестьянский союз, я заберу вещи и уйду от тебя!

Хуа Юн-си хотел ответить бранью. Но непреклонный вид вдовы сломил его. Он подумал: ему уже за сорок, стар не стар, но и не молод. Вот и полжизни прошло в одиночестве. Работаешь в поле до темноты, а вернешься домой усталый и голодный, и некому тебе ни ужин приготовить, ни чаю вскипятить. Если сам о себе не позаботишься, так голодным и ляжешь спать. И стрелок Хуа, опустив голову, покорился. Вдруг она и в самом деле возьмет да уйдет и он опять останется один-одинешенек!

Хуа Юн-си вышел из отряда самообороны и не являлся больше в крестьянский союз. Прежде чем начать какое-нибудь дело, он всегда советовался с женой и безропотно выполнял все ее требования.

Когда он купил лошадь, вдова Чжан сказала, что надо сменять ее на корову, а то от нарядов отбою не будет. Хуа Юн-си молча отправился к Ли Чжэнь-цзяну, отдал ему лошадь и взял взамен черную корову. На следующий день из крестьянского союза пришли к нему с нарядом. Он смущенно улыбнулся:

— Какой может быть наряд? Ведь у меня корова. Ходит она медленно, не запрягать же ее в одну телегу с лошадью?

Вдова Чжан часто бывала в гостях у жены Ли Чжэнь-цзяна, и они судачили целыми днями. Когда Чжан Фу-ин и Ли Гуй-юн пробрались в крестьянский союз и изгнали Го Цюань-хая, Хуа Юн-си был возмущен этой подлостью, но промолчал и на все махнул рукой.

Войдя во двор, Сяо Сян увидел вдову Чжан, которая кормила свинью. Она холодно кивнула ему и в дом не пригласила. Хуа Юн-си почувствовал себя неловко и поднял на Сяо Сяна умоляющие глаза. Начальник бригады, чтобы выручить Хуа Юн-си, сказал, что торопится и зайти в дом не может. Они поговорили некоторое время во дворе, и Хуа Юн-си проводил его до плетня. Расставаясь, начальник бригады заметил: