Чжоу Ли-бо - Ураган

— Хуа Юн-си, не следует забывать, кто дал тебе новую жизнь.

— Как же можно забыть, начальник…

Вернувшись в крестьянский союз, Сяо Сян, не раздеваясь, присел к столу и извлек из полевой сумки пачку партийных анкет. Он разыскал анкету Хуа Юн-си, прочел свою рекомендацию. Прошло уже восемь месяцев, а Хуа Юн-си все еще числился кандидатом в члены партии.

Начальник бригады еще раз внимательно просмотрел анкету. Он вспомнил, каким героем показал себя стрелок Хуа в боях с бандой Ханя-седьмого. Нет, Сяо Сян не ошибся, что дал ему тогда такую хорошую рекомендацию, А сейчас этот Хуа Юн-си отказывается даже от выполнения нарядов на перевозки.

Сяо Сян решительно взял перо и там, где в анкете стояло слово «примечание», твердым почерком написал: «исключить».

Но он не положил анкету обратно в сумку. Держа ее перед глазами, Сяо Сян задумался. Ведь у Хуа Юн-си в те трудные дни, когда бригада начинала развертывать работу среди крестьян, были несомненные заслуги. Что же произошло с ним теперь? Собственно, ничего непоправимого не случилось. Он просто остановился в своем развитии. Но можно ли во всем винить его одного? Партийность для человека священна, и ему, Сяо Сяну, не дано права, повинуясь чувству, лишать человека этой святыни. Хуа Юн-си еще может одуматься. И начальник бригады приписал слово «временно». Надо будет подробнее разузнать об этом человеке, решить вопрос в районном комитете и только после этого представить партийное дело Хуа Юн-си на рассмотрение организационного отдела уездного комитета партии.

Однажды после совещания новая бригада Сяо Сяна разделилась на группы. Члены ее, даже не пообедав, свернули свои тонкие одеяла и пешком в снежную метель разошлись по соседним деревням.

Сяо Сян остался с одним Вань Цзя, ожидая возвращения Го Цюань-хая. Он не раз подходил к его лачуге, но на дверях висел замок. Тогда начальник бригады обошел соседей и наказал, чтобы, как только они увидят Го Цюань-хая, тотчас же дали ему знать.

Когда Сяо Сян вернулся в крестьянский союз, главный дом бывшей помещичьей усадьбы был битком набит народом.

Чжан Цзинь-жуй снял с двери надпись «Без дела не входи», а возчик Сунь сперва злорадно плюнул на надпись «Кабинет председателя по просвещению народа», а затем изорвал ее на мелкие клочки. Теперь он почувствовал себя до некоторой степени отомщенным за пинок Чжан Фу-ина.

Люди деревни Юаньмаотунь опять воспрянули духом. Батраки и бедняки решили заново перестроить всю работу крестьянского союза.

После возвращения начальника бригады они уже не раз совещались об этом, и Сяо Сян разъяснял им «Программу земельной реформы», указывал, как надо бороться с эксплуататорами, но и сам не забывал учиться у людей. В комнатах крестьянского союза с утра до ночи толпился народ.

Старик Чу, который в прошлом году помог арестовать Хань Лао-лю, первым заявил:

— Земляки, нам разговаривать некогда. Что порешили, то и надо делать, а болтать попусту нечего.

— Верно! — согласились все. — С чего начинать будем?

— Давай начнем с проверки кооперативной лавки, — предложил кто-то.

— Что нам лавка! — возмутился возчик. — Не лавку надо проверять, бестолковые, а раньше всего арестовать это черепашье отродье Чжан Фу-ина!

— Ты все еще пинка забыть не можешь? — со смехом заметил Чжан Цзинь-жуй.

— Не шумите! — прикрикнул на них Сяо Сян. — Вам дело нужно делать и не горячиться. По-моему, для того чтобы окончательно свалить помещиков и завершить наш переворот, батракам и беднякам необходимо крепко объединиться и вступить в нерушимый союз с середняками. Не лучше ли будет сразу же создать бедняцкую и батрацкую организацию?

— Правильно! Правильно! — хором ответили присутствующие.

— Вот как раз и председатель Го Цюань-хай пришел! — крикнул кто-то из соседней комнаты.

Все разом повернули головы.

В дверях стоял Го Цюань-хай.

— Иди скорей сюда, — позвал обрадовавшийся начальник бригады.

Старик Сунь, расталкивая локтями толпу, загорланил:

— Разойдись, дай нашему председателю Го пройти!

Все расступились. Только теперь Сяо Сян разглядел худощавое лицо друга, обветренное и раскрасневшееся от мороза. Одежда его была сильно изодрана, и изо всех дыр вылезали клочья ваты. Издали Го Цюань-хай напоминал куст, покрытый распустившимися белыми цветами.

— Куртка у тебя — красивее не сыщешь! Да и штаны тоже, — весело рассмеялся начальник бригады.

— Го Цюань-хай, сегодня же вечером сними эту рвань. Я тебе починю. У меня есть кусок черной материи, — крикнула Дасаоцза.

Го Цюань-хай улыбнулся:

— Не выйдет, Дасаоцза. За ночь не управишься!

— Я помогу! — рассмеялась стоявшая за спиной Дасаоцзы девушка с длинными косами. — Мы вдвоем как примемся, ручаюсь, что к утру закончим…

Го Цюань-хай взглянул на нее. Это была Лю Гуй-лань. Он покраснел и опустил глаза. Его подтолкнули к кану.

— Залезай на кан, председатель! Здесь тепло. Отогрейся!

Го Цюань-хай сел рядом с Сяо Сяном и прислонился к теплой стене. Начальник бригады взял его за руку. Го Цюань-хай почувствовал дружеское пожатие и остановил на Сяо Сяне долгий благодарный взгляд.

Собрание продолжалось, а Сяо Сян, подвинувшись к Го Цюань-хаю, стал вполголоса его расспрашивать.

Собрание закончилось далеко за полночь. Люди поклялись продолжать решительную борьбу с помещиками и выбрали Го Цюань-хая председателем комитета бедняков.

Когда все разошлись, Сяо Сян стащил с Го Цюань-хая куртку и штаны и передал Вань Цзя:

— Иди к Дасаоцзе и попроси починить.

Дасаоцза и Лю Гуй-лань уже ждали Вань Цзя. Они напоили его чаем и, когда он ушел, расположились за столом возле масляной лампы.

Они провозились до петухов, а Го Цюань-хай тем временем лежал на кане рядом с Сяо Сяном и, укрывшись суконным одеялом, по порядку рассказывал о событиях, развернувшихся в деревне Юаньмаотунь после отъезда начальника бригады в город.

Когда в лампе затрещал фитиль, Сяо Сян поднялся, поправил его и, подлив масла, вернулся.

— А как в деревне обстоит дело с «гнилыми корнями» старого порядка?

— Корни-то вырвали, а корешки остались…

— Добряка Ду и Тана Загребалу так и не тронули?

— Как сказать, не тронули! Мы их здорово пощипали, но они все же целы остались.

— В город поступили сведения, что во многих деревнях обнаружено оружие. А как у вас?

— В соседних деревнях нашли винтовки, принадлежавшие Хань Лао-лю, а в нашей ни одной не оказалось.

— А как ты думаешь, у родственников Ханя могло еще остаться оружие?

— Давай подсчитаем, начальник. Когда Хань Лао-лю сколачивал свой отряд, он собрал по деревням и купил за свои деньги тридцать шесть винтовок и один маузер. Это я твердо помню. Хань-седьмой, когда ушел в горы, взял с собой двадцать винтовок. Несколько штук прихватили Ли Цин-шань и Хань Длинная Шея, когда бежали. Маузер тоже они унесли. Другие винтовки были найдены в соседних деревнях. А если что и осталось, так совсем немного.