Френсис Фицджеральд - Больше чем просто дом (сборник)
- Название:Больше чем просто дом (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Азбука, Азбука-Аттикус
- Год:2014
- Город:СПб.
- ISBN:978-5-389-07518-4, 978-5-389-06886-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Френсис Фицджеральд - Больше чем просто дом (сборник) краткое содержание
Фрэнсис Скотт Фицджеральд, возвестивший миру о начале нового века — «века джаза», стоит особняком в современной американской классике. Хемингуэй писал о нем: «Его талант был таким естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки». Его романы «Великий Гэтсби» и «Ночь нежна» повлияли на формирование новой мировой литературной традиции XX столетия. Однако Фицджеральд также известен как автор блестящих рассказов, из которых на русский язык переводилась лишь небольшая часть (наиболее классические из них представлены в сборнике «Загадочная история Бенджамина Баттона»).
Книга «Больше чем просто дом» — уже пятая из нескольких запланированных к изданию, после сборников «Новые мелодии печальных оркестров», «Издержки хорошего воспитания», «Успешное покорение мира» и «Три часа между рейсами», — призвана исправить это досадное упущение. Итак, вашему вниманию предлагаются — и снова в эталонных переводах — впервые публикующиеся на русском языке произведения признанного мастера тонкого психологизма.
Больше чем просто дом (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
У него в голове пронеслись строчки кокцидианского куплета, а потом и припев, навеявший ему крепкий сон:
Бум-тиди-бум-бум,
Тиди-бум-бум.
Три тыщи лет назад,
Три тыщи лет назад.
Шестеро и полдюжины [12] Рассказ опубликован в журнале «Redbook» в феврале 1932 г.
С широкой лестницы Барнс смотрел вниз, через широкий коридор, в гостиную загородного дома, где собралась компания юношей. Его друг Скофилд обращался к ним с каким-то доброжелательным напутствием, и Барнс не хотел перебивать; хотя он и стоял без движения, его будто бы затянула ритмичность этой группы: ребята привиделись ему скульптурными изваяниями, обособленными от мира, высеченными из миннесотских сумерек, что затягивали просторную комнату.
Начать с того, что все пятеро — двое юных Скофилдов и их друзья — выглядели великолепно: стопроцентные американцы, одеты строго, но с легкой небрежностью, подтянутые фигуры, лица чуткие, открытые всем ветрам. А потом он вдруг заметил, что они образуют собой художественную композицию: чередование светлых и темных шевелюр, гóловы в профиль, устремленные в сторону мистера Скофилда; позы собранные, но с ленцой; никакой напряженности, но полная готовность к действию, которую не могли скрыть шерстяные брюки и мягкие кашемировые джемпера; руки на плечах друг у друга — сплоченность, как у вольных каменщиков. Но тут эта компания, напоминавшая группу натурщиков, внезапно рассыпалась, как будто скульптор объявил перерыв, и потянулась к выходу. У Барнса создалось впечатление, что он увидел нечто большее, чем пятерку ребят лет примерно от шестнадцати до восемнадцати, которые собираются в яхт-клуб, на теннисный корт или на поле для гольфа; он остро ощутил целый срез стиля и тона юности — нечто отличное от его собственного, не столь самоуверенного и не столь элегантного поколения, нечто скроенное по неведомым ему меркам. Он рассеянно спросил себя, каковы же мерки года тысяча девятьсот двадцатого и чего они стоят; ответом стала мысль о ненужности, о больших усилиях во имя чисто внешних эффектов. Наконец его заметил Скофилд и пригласил спуститься в гостиную.
— Хороши, верно? — тоном, не допускающим возражений, спросил Скофилд. — Скажи, встречались тебе более классные ребята?
— Ребята отличные, — согласился Барнс, хотя и без особого энтузиазма.
Он вдруг подумал, что его поколение своими многолетними усилиями приблизило периклов век, [13] Периклов век — эпоха наивысшего подъема культуры демократических Афин, которая приходится на V в. до н. э., время активной деятельности государственного деятеля Афин Перикла, который инициировал строительство Парфенона и Акрополя, покровительствовал литературе и искусству.
но не породило будущего Перикла. Cцена была подготовлена, а как насчет труппы?
— Я не потому говорю, что среди этих ребят двое моих, — продолжал Скофилд. — Просто это самоочевидный факт. Хоть всю страну обойди — такой молодежи ни в одном городе не сыщешь. Во-первых, тренированные. Братья Кэвеноу особо не вымахают, они в отца, зато старшего хоть сейчас оторвет с руками хоккейная команда любого колледжа.
— А возраст? — спросил Барнс.
— Дай подумать: самый старший из всех — Говард Кэвеноу, ему девятнадцать, на будущий год в Йель поступает. За ним идет мой Уистер, ему восемнадцать, тоже будет учиться в Йеле. Тебе ведь понравился Уистер, правда? Не помню случая, чтобы он кому-то не понравился. У него, у этого мальчика, задатки выдающегося политика. Есть еще один парнишка — Ларри Пэтт, он сегодня не пришел, ему тоже восемнадцать, чемпион штата по гольфу. К тому же прекрасный голос; намерен пробиться в Принстон.
— А блондин, похожий на греческого бога, — это кто?
— Красавчик Лебом. Тоже в Йель поедет, если девчонки его отпустят. За ним идет Кэвеноу-младший, крепыш — в спорте, дай только срок, старшего брата переплюнет. И наконец, мой младший, Чарли, этому всего шестнадцать. — Скофилд неохотно вздохнул. — Ну, думаю, бахвальства ты уже наслушался.
— Нет-нет, рассказывай, мне интересно. Ну, спортивные, а дальше что?
— Дальше: ребята как на подбор головастые; правда, за Красавчика Лебома не поручусь, но все равно симпатяга-парень. И каждый в отдельности — прирожденный лидер. Помню, пару лет назад к ним привязалась какая-то банда, начали обзывать их бздунами — так вот, та банда, по-моему, до сих пор бежит впереди собственного визга. Наши ребята чем-то напоминают мне юных рыцарей. А что спортивные — разве это плохо? Насколько мне помнится, ты сам веслами махал на Нью-Лондонской регате — это ведь не помешало тебе заняться консолидацией железнодорожного транспорта, да к тому же…
— Я занялся греблей, чтобы избавиться от морской болезни, — сказал Барнс. — А кстати, мальчики-то при деньгах?
— Ну, братья Кэвеноу — само собой; да и мои без гроша не останутся.
У Барнса появился блеск в глазах.
— Что ж, если они могут не заботиться о хлебе насущном, их, очевидно, воспитывают для служения государству, — предположил он. — Ты сам говоришь, что твои сыновья проявляют склонность к политике, а все они вместе — юные рыцари. Надо думать, они будут трудиться на благо общества, армии и флота.
— Вот тут не уверен. — В голосе Скофилда зазвучали тревожные нотки. — Думаю, их отцы спят и видят, чтобы ребята занялись бизнесом. Это же так естественно, правда?
— Естественно — да, однако же не очень романтично, — добродушно заметил Барнс.
— Ты меня уже утомил, — бросил Скофилд. — Знаешь что, если ты найдешь равных им…
— Ребята видные, спору нет, — согласился Барнс. — Есть в них, можно сказать, лоск. Все — как с рекламы сигарет в глянцевом журнале, однако же…
— Однако же ты — старый брюзга, — перебил Скофилд. — Говорю тебе: ребята всесторонне развиты. Мой сын Уистер в этом году был избран президентом класса, но меня куда больше порадовало то, что его наградили медалью как самого многогранного ученика.
Эти двое в упор смотрели друг на друга, а на столе между ними нераспечатанной колодой карт лежало будущее. Дружили они много лет — со студенческой скамьи. Барнс так и остался бездетным; именно этому обстоятельству Скофилд приписывал его недостаточное воодушевление.
— Сдается мне, пороху они не выдумают и своих отцов не превзойдут, — вырвалось вдруг у Барнса. — Чем больше обаяния, тем труднее им придется в жизни. В Новой Англии люди сейчас начинают понимать, каково в этой жизни таким ребятам. Найти им равных?.. Это возможно, только не сразу. — Он склонился вперед, и у него в глазах вспыхнул огонек. — Но я мог бы отобрать полдюжины мальчишек из любой обычной школы в Кливленде, дать им соответствующее образование — и лет, думаю, через десять твои любимчики будут посрамлены. Спросу с них никакого, требований тоже никаких — живи себе обаятельным и спортивным, что может быть проще?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: