Петру Думитриу - Буревестник
- Название:Буревестник
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство литературы на иностранных языках
- Год:1957
- Город:Бухарест
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петру Думитриу - Буревестник краткое содержание
Чтобы написать эту книгу, Петру Думитриу, лауреат Государственной премии за 1955 год, провел некоторое время на море, среди рыбаков. Сначала рыбаков удивляло присутствие чужого человека, работавшего рядом с ними. Им не хотелось давать ему весла.
Позднее, когда они подружились, писатель признался, что он не рыбак и пришел к ним с другой целью, чтобы написать книгу.
«Однако жизнь рыбаков на плавучей базе «Октябрьская Звезда» — не только трудная, тяжелая работа, — говорит Петру Думитриу. — Бывает и отдых, когда опускается сумрак, когда небо и море словно заволакивает мягким светом и тихо колышется, убаюкивая вас, волны.
В этот час завязываются разговоры, бывалые моряки рассказывают о своих путешествиях, рыбаки читают газету, а молодежь танцует на юте под звуки гармоники».
Все это постепенно заполняло страницы писательского блокнота. Так создавался «Буревестник»…
Буревестник - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Адам сам не знал, что случилось дальше — слишком уж он промерз, слишком устал, слишком ошалел от всего, что с ним происходило. Все еще держась на поверхности, он глянул на небо: на юге, — или это был север? — оно было голубым. Гребни стали ниже. Подул другой ветер, уже не такой холодный, и с противоположной стороны. Потому и спали пенистые гребни, потому и не носились больше по воздуху облака брызг, потому и не грозил больше смертельной опасностью каждый новый вал. Адам вскарабкался на опрокинутую лодку и замер, отдыхая, прижавшись лицом к ее просмоленному днищу, шершавому от подмешанного в смолу песка. Немного отдохнув, он соскользнул в воду и попытался перевернуть лодку. Но это ему не удалось. Он попробовал еще раз и чуть не перевернул. При третьей попытке лодка с трудом легла на бок и наконец приняла нормальное положение. Она была полна воды. Адам влез в нее и, погрузив руки по самые плечи в воду, принялся ощупью искать привязанный Филофтеем черпак. Найдя его, он принялся откачивать воду и провозился с этим до самого вечера… Закат был багровым, небо на западе — чистое, море — как голубая сталь. Волнение еще продолжалось, но гораздо слабее. Вычерпав всю воду из лодки, Адам отвязал весла и укрепил на кочетах. Он работал машинально, почти бессознательно, как во сне. Обрежь он себе в эту минуту палец — он бы ничего не почувствовал. Он так исхудал, что его трудно было узнать.
Мертвые Филофтей и Трофим, уткнувшись лицом в воду, все еще держались на поверхности. Адам перегнулся через борт и потянул за один из концов. Труп Трофима послушно приблизился к лодке — словно это был вовсе не труп, а рыба на лесе. Неужели это в самом деле был Трофим? Адам схватил его за плечи, втащил в лодку и положил на дно. Потом вытащил Филофтея и положил рядом. Глаза у обоих были открыты. Адам их закрыл. У Филофтея из под рубахи выбился висевший на шнурке маленький железный крест. Адам снова сунул его под рубаху, на мокрую, волосатую грудь. Потом залез под ворот Трофиму: шнур с крестом были на месте. Все даниловские рыбаки носили тогда такие кресты. У Адама тоже был крестик, которым благословила его мать. Он пощупал у себя под рубахой, но шнура не нашел: он, наверное, оборвался, когда Адам барахтался в воде. Он равнодушно пожал плечами — зачем ему крест?
Довольно того, что кресты были у обоих мертвецов…
Он долго сидел на банке и смотрел на них, положив руки на колени. Теперь, с закрытыми глазами, они казались безмятежно спавшими или только притворяющимися, что спят, потому что Филофтей лежал осклабившись. Адам почувствовал, как что-то медленно, медленно подступает ему к горлу и вдруг заплакал.
— Что вы наделали? — бормотал он, раскачиваясь. — Дядя Филофтей… Трофим… Что вы наделали?..
Как будто они были виноваты в том, что случилось.
Никто ему не ответил. Лишь чайки кружились и кричали саженях в двухстах от лодки — бог весть, что они там нашли. В лодке царило молчание. Позднее, когда на море спустилась ночь и в небе зажглись Большая Медведица и, над самой его головой, Северная Полярная звезда, Адам взялся за весла и начал медленно, устало грести, направляясь на запад — туда, где, как он знал, можно найти землю.
V
Все время, пока бушевала буря, ежедневно, и даже почти ежечасно на горизонте появлялись белые пятна — паруса гонимых ветром рыбачьих лодок. Даниловские рыбачки, бледные и похудевшие от бессонницы, стояли на берегу, придерживая юбки, которые рвал и трепал ветер, и с тревогой всматриваясь вдаль. Лодки стрелой неслись под надутыми парусами, прыгали по гребням, потом их подхватывал огромный, пенящийся вал и выбрасывал на песчаный берег. Женщины с криком бросались навстречу мужьям. Рыбаки шли пошатываясь, по пояс в воде, промокшие до костей, посиневшие от холода, выбившиеся из сил. Рыбачки, чьи мужья не вернулись, рассыпались по берегу и снова принимались ждать, кусая себе пальцы и всматриваясь в свинцовый горизонт.
Лодки прибывали все время, одна за другой, а иногда и по две, по три сразу. Те, которых отнесло слишком далеко, приставали в Сфынту-Георге, в Мамайе, в Мидии, а иные и южнее Тузлы. Когда буря улеглась и все рыбаки разошлись по домам, люди принялись по пальцам считать недостававших. Оказалось, что не вернулось четыре лодки. Две нашлись — разбитые, выброшенные на берег вместе с мертвыми, привязанными к ним рыбаками. О третьей узнали впоследствии, что она зашла, спасаясь от шторма, в болгарский порт. Четвертая, принадлежащая Евтею Данилову, бесследно исчезла.
На вторые сутки, после окончания шторма, пришло известие о том, что лодка эта не погибла, что двое из бывших на ней рыбаков утонуло, а третий спасся, чего до сих пор никогда не случалось. Из Даниловки за ними выехали на двух подводах сыновья Филофтея Романова и брат Трофима Попова. Жена Филофтея, жена и мать Трофима и мать Адама Жоры ждали за околицей. Кто из трех рыбаков спасся, было еще неизвестно.
День клонился к вечеру. Место вокруг было совершенно ровное; вся окрестность была затянута густым сизым туманом. Поперек неба криво и неподвижно стояло одно единственное огромное облако. Направо от шоссе было татарское кладбище с истертыми от времени, вросшими в землю, утратившими свои первоначальные очертания, надгробными камнями. От них через шоссе и далеко в поле ложились длинные тени. Слева ревело и катило свои волны серое море.
Вдали, там, где горизонт в густой пыли сливался с небом, показалась черная точка, за ней другая. Это были подводы. Они медленно приближались. Ждавшие за околицей женщины замерли.
Немного погодя послышались бубенцы. Лошади шли мелкой рысцой, устало понурив головы — бедняцкие кони.
В обеих даниловских церквах с позеленевшими от времени медными куполами зазвонили. По селу поплыли заунывные звуки колокола — сначала высокие, потом густые, басистые.
Подводы остановились. Их обступили люди. Заплакали, заголосили, запричитали женщины. Старуха Жора бросилась к сыну, и, рыдая, прижала его к груди. Бледный, исхудавший, осунувшийся, он выглядел словно после тяжелой болезни, и говорил тихим, сонным голосом.
Среди собравшегося люда был и хозяин лодки Евтей Данилов. Это был человек известный, в округе он держал корчму и керхан [2] Керхан или лабаз — склад для приемки, хранения и приготовления икры и рыбы.
. Евтей стоял подбоченясь, выставив длинную, седую бороду, и смотрел из-под насупленных бровей на Адама. Этот парень загубил его рыболовную снасть, которая стоит уйму денег — столько же, сколько хорошая пашня, с которой каждый год снимаешь урожай. Снасть была новая, из прочного, надежного тонкого троса — Адаму ее во всю жизнь не отработать. А они, негодяи, ее бросили. Евтей был очень возмущен. «Хоть бы было что взять с этого босяка Адама, а то ведь ничего не возьмешь. Вот черт!.. Ишь как обнимает его старуха! Ему, подлецу, и горя мало, что у хозяина убытки, только о своей шкуре думает». По мнению Евтея это было вопиющей несправедливостью: «Как же так? — мысленно возмущался он. — О пропавшей снасти — ни слова. А самому начинать неловко — чего доброго голытьба осудит: «Как, скажут, он может думать о своих убытках, когда в подводе два покойника лежат…» А что, спрашивается, они смыслят в его хозяйстве, когда у них только и заботы, что свое отработал, жалованье взял и пошел?..»
Интервал:
Закладка: