Харуки Мураками - Подземка

В больнице, в конечном счете, я провел две ночи. Физически я чувствовал себя не особенно скверно, но из-за плохих показателей анализа крови и суженных зрачков домой меня не отпустили. Поскольку жена у меня беременная, я не хотел ее волновать, и если меня оставляли в больнице, надо было как-то ей сообщить. К вечеру, когда меня перевели из отделения интенсивной терапии в общую палату, ко мне пришли жена, мои родители и родители жены. В эту ночь я совсем не спал. За свою жизнь я впервые попал в больницу, и меня все беспокоило. Например, спать не давала вставленная в нос кислородная трубка.

Последствий от этого инцидента у меня не было. Однако стал бояться ездить на поезде и некоторое время менял поезда и пересаживался из одного вагона в другой, опасаясь, как бы все это не повторилось. Этот страх со временем прошел, однако даже сейчас при пересадке я всякий раз пользуюсь другой лестницей. Но в целом я веду обычную жизнь, поэтому ненависть и тому подобное постепенно ослабевают. К религии я не испытываю никакого интереса, поэтому не могу отчетливо понять, что они совершили, а коль скоро не могу понять, то, наверное, и не испытываю ненависти. Если у меня в дальнейшем возникнут проблемы со здоровьем, тогда я, наверное, почувствую гнев. А сейчас…

Меня больше всего беспокоит, не отразится ли этот инцидент на рождении второго и третьего ребенка, не нанесен ли вред моему здоровью в этом смысле. Выписываясь из больницы, я спросил об этом врача, и он сказал: таких случаев раньше не было, поэтому я не могу гарантировать на 100 %. Если говорить о беспокойстве, то меня беспокоит только это.

Этой осенью мы переезжаем. В городе Сироока я купил землю, и, хотя строительство еще не началось, осенью дом будет готов.

Уже не успеть. Если ждать «скорую помощь», мы обречены.

Огата-сан занимается в основном компьютерным обеспечением. Среди пострадавших, которые дали интервью для этой книги, довольно много тех, кто имеет отношение к компьютерам. Огата-сан рассказал, что вдоль линии метро Хибия расположено много фирм, связанных с этим бизнесом. Почему так произошло, неизвестно. Возможно, просто случайно.

Для тех, кто работает в софтверной индустрии, можно сказать, общим является то, что, во-первых, они очень заняты, а во-вторых, — часто меняют место работы. Однако Огата-сан, придя на работу после окончания школы, все время работает только в одной фирме. Подобные примеры в этой профессии встречаются довольно редко, и это вызывает восхищение его друзей. Беседуя с ним, понимаешь, что он действительно занят настолько, что невольно начинаешь ему сочувствовать. Впрочем, когда спрашиваешь служащих других фирм, среди них не найдется таких, кто скажет: «У нас много свободного времени, живем в свое удовольствие», — но все же… Огата-сан откровенно высказывается и производит впечатление искреннего молодого человека. Когда я брал это интервью, ему исполнилось тридцать, но по лицу и всему внешнему облику он выглядел моложе, и ему точно подходит определение «молодой человек». Его отношение к окружающим, видимо, можно назвать активным.

Пожалуй, из-за этой черты своего характера по дороге на работу на станции Кодэмматё он, увидев страшную картину, решил, что надо что-то делать, и довольно долго оказывал помощь пострадавшим. В результате сам надышался зарином. Многих, кто так же, как и он, оказывал помощь пострадавшим, постигла та же участь. Долгое время не приходили машины «скорой помощи», полиция почти не оказывала содействия. Естественно, он крайне недоволен такой неподготовленностью властей в чрезвычайной ситуации.

Родился я в Токио, в районе Адати, и все время живу там. Хоть я и говорю «Токио», но это его северная окраина, рядом с префектурой Сайтама. Семья состоит из четырех человек: родителей, сестры и меня. Еще одна сестра вышла замуж и живет отдельно. На работе я очень занят. Часто контракт должен выполнять только я один, и поэтому бывает угроза срыва. Я жалуюсь начальству, но на это не обращают внимания. Бывает, что в день работаю по 12-13 часов. Оформляю это время как сверхурочную работу. Если ее слишком много, начальство хмурится. А если не работать сверхурочно, работу можно так и не выполнить.

В общем, в субботу и воскресенье я беру выходные, но отдыхать никуда не езжу, разве только в конце года. В это время [89]отпуск невозможно взять: на праздник обон выпадает особенно много работы. Многие фирмы на это время закрываются и это время используют для того, чтобы отключить источники питания и переделать компьютерные системы.

Почему мы так заняты? Это объясняется жестокой конкуренцией между фирмами, подобными нашей. В последнее время, когда я прихожу на переговоры с предложением установить компьютерную систему, тут же обязательно появляется несколько других фирм. Поэтому приходится держать ухо востро. Да, я думаю, мы заняты больше обычных служащих. Что касается нашего возраста, то во многих компаниях к старшим по возрасту прикреплено несколько молодых сотрудников, которые по их указанию и выполняют всю работу. В моем случае я даю указание и сам его выполняю — у меня нет подчиненных. Поэтому я так занят.

В выходные дни я отсыпаюсь, а потом навещаю своих приятелей, которые живут недалеко. Дома у меня есть два компьютера, на которых я работаю по выходным. Делаю это без желания, но если это не делать, работу никогда не удастся завершить в срок (смеется). Родители тоже возмущаются: мол, пора тебе знать меру. Почему ты должен один так работать? Однако что бы они ни говорили, сделать ничего нельзя.

Если работаешь с компьютерными системами, и тебе уже перевалило за тридцать, начинаешь деградировать. Появляются новые программы, разработки, которые надо осваивать и держать в голове. Происходят принципиальные перемены и в использовании систем. На нашей фирме лучшим специалистам — по 22-23 года. Это поколение самое многочисленное. Перевалив за этот возраст, многие уходят. И что делать? Уезжать в деревню? Есть и такие, кто неожиданно уходит с работы: мол, надоело и все. Меняют профессию или возвращаются к родителям. Поэтому хронически не хватает специалистов. Что касается зарплаты, то она у нас неплохая, однако если спросить работающих в других отраслях промышленности, получается, что не такая уж и высокая.

Наша фирма находится на Роппонги. Утром на семичасовом автобусе я еду до станции Гоханно, затем сажусь на поезд, отправляющийся примерно в 7:40 до Нака-Мэгуро линии Хибия. Он приходит уже битком набитый, так что иногда не удается в него попасть. На Кита-Сэндзю садятся новые пассажиры, и все уже едут сдавленные, как сэндвичи. Иногда я боюсь получить травму — приходится принимать невероятные позы, чтобы как-то удержаться на ногах.