Харуки Мураками - Подземка

Мое состояние в то время было не очень плохим, и после двух капельниц я не стал ложиться, а вернулся домой, хотя врач и предлагал остаться. В то время я был возбужден, как будто только что вернулся с поля боя, и не чувствовал даже усталости.

Однако после того как вернулся домой, сильно разболелись глаза. Всю неделю не мог хорошо спать. Глаза болели независимо от того, закрывал я их или нет. Это очень неприятно. Поэтому пришлось вновь идти в больницу и пройти обследование. После этого мне сказали, что у меня уровень холинэстеразы очень низкий, что связано с зариновым отравлением. Лучше бы в самом начале сказали. Они ведь должны были знать после инцидента в Мацумото, какое влияние на организм оказывает зарин и как в этом случае проводить обследование. Только больница Сэйрока вела какие-то самостоятельные исследования и там понимали, что делать при отравлении зарином, а во многих других больницах лечение было поставлено ужасно.

Анализы также показали, что у меня резко ухудшилась функция печени. Мне сказали, что это довольно опасно. Похоже, такое обнаружили не только у меня, но и у нескольких других жертв. Вполне вероятно, что на печень повлиял спиртовой раствор, которым из организма выводили зарин. Однако печень — «молчаливый орган», сам ты ее не чувствуешь и боли в ней не ощущаешь. Мне сказали, что необходимо полностью отказаться от алкоголя, и я больше не пью.

После этого я целую неделю не ходил на работу, а затем три месяца не оставался на сверхурочные и ежедневно вовремя возвращался домой. Начальство к этому отнеслось с пониманием, и это мне во многом помогло.

Откровенно говоря, у меня есть большие сомнения насчет эффективности действий полиции и «скорой помощи» по спасению пострадавших. Это правда, что сначала произошел инцидент в Цукидзи, и, тем не менее они слишком поздно пришли на помощь пострадавшим на Кодэмматё. О них забыли. И если бы люди на месте, включая меня, не взяли инициативу на себя, трудно представить, что могло бы произойти. Даже местный полицейский там — хоть, вероятно, и не имел опыта действий в подобных ситуациях — совершенно растерялся. Когда его спросили, в какую больницу лучше всего везти пострадавших, он не мог ничего ответить и десять минут совещался по радио со своим начальством. А это был всего лишь вопрос, в какую больницу лучше всего?

Полиция начала проявлять активность после того, как спасательная операция уже завершилась. Они, например, стали регулировать движение, когда пришла всего одна машина «скорой помощи». И вообще — что случилось с японской системой контроля за кризисными ситуациями? Даже зариновый инцидент в Мацумото, когда было много жертв, не послужил уроком ни для полиции, ни для больниц. Уже тогда указывали на связь «Аум Синрикё» с зарином, и если бы эта информация оказалась активно проработана, возможно, и не произошло бы этого инцидента в метро, или, по крайней мере, я бы легче отделался.

В больнице я видел несколько человек, которые вместе со мной оказывали помощь пострадавшим у станции Кодэмматё. Среди них были и те, кто лежал на кровати. Эти люди, оказывая помощь другим, надышались зарином и нанесли вред своему здоровью. Я не хочу об этом молчать. Молчать — дурная японская привычка. Думаю, инцидент сейчас постепенно забывается, но я не хочу, чтобы это произошло.

Кроме того, почему до сих пор не создана система лечения посттравматического стресса? Почему государство не пытается правильно оценить, в каком положении оказались жертвы этого инцидента? Я собираюсь и дальше бороться за тех, кто пострадал в этой трагедии.

Когда глаза перестали видеть, я скорбно подумал: вот я умираю.

Родился в деревне близ города Кояма префектуры Ибараки в 1941 году — в год, когда началась война на Тихом океане. Окончив школу, по рекомендации знакомого поступил на работу в типографию в районе Каябатё. В то время по Каябатё еще ходили конные повозки, а с крыши дома, на которой сушили белье, был виден Токийский вокзал. До 21 года жил в общежитии фирмы. В свободное время ходил в кино или с друзьями отправлялся в горы.

В 28 лет женился на девушке, с которой познакомился, когда с друзьями ездил купаться на море. Это было как раз за год до открытия Всемирной выставки в Осака. Детей двое — старшей дочери 24 года, сыну — 22. Живет в городе Сока префектуры Сайтами. Здоровье отменное, до инцидента ни разу не болел. Считает, что главное — никогда не переедать и не перепивать. Например, если где-нибудь выпил, на следующий день к алкоголю ни за что не притрагиваться. Если даже за ужином жена по рассеянности откроет бутылку пива, он пить не станет. Сильная воля в этом смысле.

Сейчас раз в неделю ходит в бассейн и около часа плавает, чтобы восстановить здоровье.

Его хобби — бонсай. Если разговор заходит о карликовых деревьях, его лицо оживляется, и г-на Мицуно уже не остановить. Однако после заринового инцидента он потерял интерес ко всему окружающему. Дело даже дошло до того, что он хотел избавиться от 80 ценных деревьев. В конечном счете, правда, передумал, однако десять больших горшков раздал знакомым. Вот такой удар нанес этому человеку инцидент.

Наша типография в основном изготавливает бланки для бухгалтерских документов. Фирма у нас небольшая, но поскольку работаем давно, у нас много постоянных клиентов. Я сам в ней 39 лет, с 1957 года. Некуда было больше податься (смеется). Конъюнктура у нас сейчас плохая. И не только у нас, во всей отрасли. Из-за всеобщей компьютеризации потребность в бланках для бухгалтерских документов значительно упала.

Возьмите, например, счета. Раньше их выписывали от руки, а теперь данные закладываются в компьютер, нажимается клавиша, и все сведения о месяце и дне продажи в печатном виде выходят из него. Остается только положить счет в конверт и отправить по почте. Поэтому потребность в бланках для счетов и других финансовых документов уменьшилась и будет уменьшаться дальше.

Сейчас на фирме работают восемь человек, а было двадцать пять. Раньше печатали с набора, а сейчас применяется офсетная печать, поэтому требуется меньше рабочих рук. Я занимаюсь изготовлением печатных форм.

Встаю я в половине шестого и прежде всего поливаю бонсай. Сам еще в рот не беру ни крошки, а бонсай поливаю. Зимой достаточно раз в три дня, а летом необходимо поливать каждый день. У меня около восьмидесяти деревьев, и это довольно много. На полив уходит полчаса. Затем готовлю себе еду, переодеваюсь и в семь часов выхожу из дома. Иду пешком до станции Мацухара-Дакти и сажусь на поезд, который отправляется в 7:17. Все точно рассчитано. Однако в тот день случилось так, что я сел на другой поезд.