Антон Секисов - Бог тревоги
- Название:Бог тревоги
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина»
- Год:2021
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-8370-0782-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Антон Секисов - Бог тревоги краткое содержание
ББК 84 (2Рос-Рус)6
КТК 610
С28
Секисов А.
Бог тревоги : роман / Антон Секисов. — Санкт-Петербург :
Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2021. — 272 с.
Акакий Акакиевич Башмачкин, переехав из Петербурга в Москву, способен обрести немыслимую власть и все золото мира. Башмачкин, переехавший из Москвы в Петербург, может только слиться с пейзажем, собственным прахом добавив пыли пыльному городу.
Таков герой романа Антона Секисова — молодой московский литератор, перебравшийся на берега Невы в надежде наполнить смыслом свое существование. Он пытается наладить быт и постигает петербургский образ жизни — много пьет, встречается с местными культовыми фигурами (вполне реальными) и ведет с ними разговоры об отвлеченных материях. Но однажды он обнаруживает на своей странице «Википедии» дату не только рождения, но и смерти. Порывшись в интернете, герой находит и фотографию своей могилы. Не обретя здесь смысл, он обретает цель: отыскать на одном из тринадцати исторических петербургских некрополей таинственную могилу.
ISBN 978-5-8370-0782-8
© Антон Секисов, 2021
© ООО «Издательство К. Тублина», 2021
© ООО «Издательство К. Тублина», макет, 2021
© А. Веселов, оформление, 2021
Бог тревоги - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Я не пил год, — сказал Кирилл, но моментально сделал глоток. — Нормально, вкусно.
Конечно, будет не слишком приятно, если откроется, что вместо помощи Михаилу Енотову с Женей я отправился выпивать на кладбище. Особенно если взять в расчет печальную предысторию, моя репутация подлеца уже утвердится на веки вечные. Но выбора не оставалось.
Мы долго плелись вдоль трассы, осыпаемые снегом, а потом ослепляемые солнцем, мимо громады новых стеклянных зданий — ТЦ, новостройки, бизнес-центры. Мы потели, смотрели на этот бетонный цветник и цедили маленькими глотками теплый джин «Гордонс».
Я впервые за долгое время выспался, в теле появилось какое-то подобие легкости, отступил жар, хотя в моче опять оказалась кровь, но теперь уж разницы не было, ждать оставалось совсем недолго.
Ждать чего, повторного визита к врачу или встречи с могилой? И, кстати, ты решил, что будешь делать, когда встретишь ее? Станешь выкапывать? А если да, будешь делать это при свете дня или дождешься ночи? Ты думал, как пронести лопату на кладбище? Сколько времени займут эти раскопки? Чем вскрывать гроб? Может, стоит переменить одежду, чтоб не выпачкаться? Просить ли Кирилла Рябова тебе подсобить?
Меня охватила та смесь растерянности и раздражения, которая всякий раз возникала при столкновении с любым бытовым вопросом. Моя вечная бытовая неприспособленность проявилась бы и в деле эксгумации собственного тела. Почему-то я уже был уверен, что этой процедуры не избежать.
Кирилл тем временем говорил, что раньше тут, в Озерках, был настоящий рай — тихие дачные места у озер, дом поэта Блока. Чтобы отвлечься от своих мыслей, я попытался представить здесь, в Озерках, черноволосого тощего Блока в сюртуке, стоящего у окна усадьбы. Но вместо того я представил поэта Блока в новостройке на другой стороне: рваные носки сушатся на батарее, всклокоченная голова, растянутая футболка, тут же его приятель и одновременно соперник Белый, с лицом стереотипного петербургского алкаша, опустившегося учителя музыки. Они пьют теплую водку и закусывают твердыми, как галька на морском берегу, сухарями.
Позже я даже решил найти фрагменты его дневников об Озерках, и мне попалась одна запись: «Пью в Озерках. День мучительный и жаркий, напиваюсь».
Кирилл тем временем уже вовсю делился краеведческими познаниями, коих у него, должно быть, в избытке. Напомню для невнимательного читателя, что Кирилл Рябов почти не покидал район Озерки. Это не мешало ему уверенно утверждать, что Шуваловское — одно из живописнейших кладбищ в Петербурге, а следовательно, и в мире. Но в тот момент, вспотевший и запыхавшийся, изможденный волнением, я был не в состоянии вполне оценить его вид.
Кирилл поделился следующей справочной информацией: Шуваловское кладбище основано в XVIII веке, но здесь преобладают послевоенные захоронения. Мертвецов-селебрити почти нет. Разве что могила жены отчима брата троюродной сестры внучатого племянника великого русского поэта А. С. Пушкина. А еще здесь нашел упокоение, как это принято говорить, прах писателя Андрея Битова. «И, возможно, мой, еще и мой прах», — мысленно прибавил к этому я, взглядом выискивая среди массы тонких березок и свое искривленное дерево.
Мертвецы здесь лежат слишком тесно друг к другу, между рядами почти невозможно протиснуться — только кое-где и кое-как.
Склон оказался крутым, вокруг было мокро и скользко, и всюду поблескивали острия оград, которые только и ждали, как мы оступимся. Чтобы не оставить на одном из таких штырей глазное яблоко, приходилось крепко хватать оградки, но оградки здесь хрупкие и коварные, так и норовящие выскользнуть из-под руки. Низкие, ржавые, точь-в-точь такие же, как на моем снимке.
Когда мы с трудом, с потерями (порвался рукав у Кирилла, я чуть не упал и выпачкал обе руки), но все-таки соскользнули чуть-чуть пониже, с холма показалось озеро.
Я все же остановился на пару секунд, чтобы полюбоваться этим великолепным умиротворяющим русским видом: большой, похожий на мутное зеркало водоем, проглядывающий сквозь позеленевшие кресты и ветви деревьев, кривые, как стариковские руки.
Все надгробия были повернуты к озеру задом, как, должно быть, и мертвецы. Никого из родственников не посетила мысль положить покойника так, чтобы он мог любоваться лесопарком и озером, а может, и посетила кого-нибудь, но пришлось подчиниться уставу Шуваловского кладбища, не допускающему подобной сентиментальщины.
На надгробиях были написаны таинственные, нелепые, неведомые имена. Крез Рудалев, Авраамий Опенман, Зефира Евгеньевна (без фамилии). Если бы меня привели на Шуваловское ребенком и я судил бы о мире мертвых только лишь по нему, то уверился, что покойники — особенная национальность. И какое же счастье, что я и моя семья не принадлежим к ней.
Где-то внизу, под склоном, раздались пьяные возгласы. Я снова вспомнил двоих товарищей — Блока и Белого, а следом и третьего — Сологуба. Он говорил, что один человек на миллион все-таки не умирает. Ему за особые достижения даруется вечная жизнь. И именно он, Сологуб, не умрет. Велик уж очень.
Но наш мир выстроен на равновесии, и если кто-то в силу неведомой нам причины не умирает, то кто-то другой должен умереть дважды, за себя и за него. Иначе мы моментально провалимся в тот самый всеобщий кровавый хаос, обещаемый нам с древнейших времен.
За секунду до того, как мне предстояло застыть от ужаса и удивления, до того, как челюсть отвисла, выкатились глаза и все другие части лица и тела немного вышли из берегов, а из руки выпала и заскользила по склону чекушка джина, мое внимание привлекло надгробие с орнаментом в форме крупных белых зубов. Два ряда, чуть изогнувшиеся в улыбке. «У холмов есть глаза, у могилок — зубки», — успел подумать я, успел даже ощутить мимолетную радость от собственного остроумия. Но тут я перевел взгляд чуть правей, и внутренний жар пробудился с новой силой, огромная печь разгорелась у меня в животе, холодный сетчатый пот выступил на лице, скрутило в узел кишки, перед глазами все поплыло, и я схватился за штырь ограды, чтобы не загреметь. В двух шагах от меня росло искривленное у самых корней, орущее о своем уродстве дерево.
Черный обелиск был тут же, а то странное пустое пространство, создававшее ощущение окраины бытия, открывалось сразу же за обрывом, по которому мы и скользили вниз, к озеру. Но там, где по всем признакам следовало стоять временному надгробию с моими именем и фамилией, была только яма с комьями затвердевшей рыжей земли вокруг.
Я заглянул в яму, но не увидел ничего, кроме снега и еловых ветвей. Огляделся в поисках надгробного камня или других следов, но напрасно. Я спрыгнул внутрь и стал разгребать снег, сам не зная, на что надеясь. Если бы я проживал не свою жизнь, а был персонажем триллера, мистического или только притворяющегося мистическим для создания дополнительного напряжения, то наверняка нашел бы на дне какой-нибудь артефакт наподобие карты Таро Шут из микроскопической колоды Лиды. Или, напротив, Шута из старинной дореволюционной колоды. Но в яме ничего не было, только грязь, щепки, пустой пластиковый стаканчик.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: