Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

– Да нет, я только что включил. Хотел кое-что проверить по телетексту.

Потом жена удалилась на кухню. Мне показалось, что выражение ее лица стало отчужденным, а может, я это выдумал. Последнее время Òса изменилась, ведет себя странно. Иногда я замечаю, что она тайком наблюдает за мной, но когда я пытаюсь перехватить ее взгляд – отворачивается.

Стремительно, будто опасаясь разоблачения.

Хуже всего в выходные. Вначале это было связано с тем, что присутствие членов семьи мешало мне возмещать по утрам недостаток сна, вызванный ночным бодрствованием. Теперь мне это уже не нужно. Я читал, что для восстановления мозгу требуется сон, но это не так. Сплю я не больше часа в сутки, а соображаю так быстро и хорошо, как никогда. Достигнув высот ассоциативного мышления, я постоянно нахожу новые углы зрения. Идеи проносятся у меня в голове со скоростью света, я только успеваю ловить их и записывать в маленькую записную книжку, которую всегда ношу в кармане.

Все мои чувства обострились. Меня удивляет, что никто другой этого не замечает.

Нет, главная проблема в выходные – отсутствие уединенности. Я хочу спокойно посидеть за компьютером, а вместо этого дни наполнены семейными обязанностями. Совместный пятничный вечер со вкусностями у телевизора, работа в саду, детские матчи по гандболу и футболу. Мне долго удавалось избегать их, ссылаясь на необходимость заниматься проектом отеля, но в последние недели приходится участвовать. Матчи Вильяма я еще могу пережить – они проходят на открытом воздухе, и вдоль длинных сторон поля достаточно места. А чтобы вынести гандбольные матчи Майи, требуется уже пара стаканов виски и жвачка с самым сильным вкусом – замести следы. Тесная трибуна, орущие люди и резкий скрип кроссовок по зеленому полю. В следующую субботу мы с Òсой отвечаем за кафетерий в спортзале. Посмотрим, что из этого выйдет. По большому счету, откупиться можно от всего, кроме болезни и обязанности участвовать в досуге своих детей.

И еще от необходимости исполнять супружеский долг.

Это случилось где-то месяц назад. Я чистил зубы. Был вечер пятницы, мы все вместе посмотрели фильм, и к этому моменту дети уже давно уснули. Оставалась только Òса, и я вновь обрету ночную свободу на просторах Интернета.

Жена вошла в ванную и, встав у меня за спиной, обняла и притянула меня к себе.

– Послушай…

Полный рот зубной пасты не давал мне ответить. Странно, но от ее прикосновения я весь напрягся.

– Как у тебя дела на самом деле?

Сполоснув рот, я положил зубную щетку. Попытался отогнать желание стряхнуть с себя Òсу.

– Да все хорошо.

Минуту назад это было правдой, но сейчас я почувствовал себя в засаде из-за вопроса и домогавшихся меня рук жены. Я подошел к вешалке с полотенцами, вытер рот, натянул халат и направился к двери:

– Устал немного. Неделя на работе выдалась напряженная. Пойдем спать?

Òса кивнула. Пульс участился. По пути в спальню меня преследовали возбужденная жена и обязывающий разговор, который, я знал, ждет меня впереди. Мысль об этом раньше не приходила мне в голову, и Òса застала меня врасплох. Готовых аргументов, чтобы объяснить мое, прямо скажем, полное отсутствие желания у меня не было. После того происшествия я даже перестал дрочить под душем. Часть тела, которая с раннего подросткового возраста занимала столько места в моем сознании, превратилась в отросток, помогающий телу опорожнять мочевой пузырь.

Не более того.

Я даже не тосковал по моему прежнему желанию.

Зайдя в спальню, прежде чем лечь, я выключил прикроватный светильник. Как и ожидалось, Òса оставила свой включенным. Она легла на бок, положив голову на руку, и погладила меня по плечу.

– Мы начали халтурить, – заметила жена.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сам знаешь.

Да, я знал, но украдкой сжал кулаки из-за того, что она настаивала на этом разговоре вопреки моему нежеланию его поддерживать.

– Мне кажется, ты отдалился от меня в последнее время. Мы теперь почти не разговариваем подолгу. Просто я хочу узнать, не случилось ли что.

– Нет. Просто завал с работой, я уже тысячу раз объяснял. Нельзя все время быть на высоте.

– Обязательно обижаться? – Она убрала свою руку. – Я спрашиваю, потому что беспокоюсь о тебе. После того случая в гипермаркете ты стал другим.

– Да вовсе нет. Мне, наоборот, кажется, что это ты ведешь себя странно.

– Я? И в чем это выражается?

Я немного подумал. Во-первых, Òса стала на меня иначе смотреть, но как ей это объяснить? Во-вторых, меня стало раздражать в ней другое – как она по утрам оставляет в прихожей свою недопитую чашку кофе и иногда нависает над моим плечом, когда я сижу за компьютером. За поисковым браузером у меня всегда запущена чертежная программа, и когда жена заходит в комнату, я быстро меняю окошки. Тогда Òса начинает задавать мне вопросы по чертежу. Такие разговоры быстро становятся абсурдными, поскольку эта тема мне уже неинтересна. Я отвечаю односложно, пытаясь поскорее избавиться от Òсы. Не хочу, чтобы она отслеживала поток моих мыслей, шпионила за моими новыми знаниями.

– Может быть, просто поспим? Я ужасно устал.

Я закрыл глаза, и ее рука вернулась. Теперь она проводила пальцем вдоль моего лба:

– Ты помнишь годы, когда дети были грудными? Мы так вымотались, что начали терять друг друга и желание близости исчезло. Помнишь?

Я ничего не ответил.

– В конце концов, мы решили заниматься любовью каждый вечер пятницы, даже если не хочется. Мы договорились: как выйдет, так выйдет, лишь бы опять испытать близость, хотя бы на мгновение.

И постепенно мы вернулись в обычное русло, разве нет?

– Но я же уже сказал, Òса, я устал до чертиков. Мне кажется странным, что ты не можешь отнестись к этому с пониманием. Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

После этого я повернулся к ней спиной.

В ту ночь прошло несколько часов, прежде чем жена наконец уснула.

Этим часам я мог бы найти другое применение.

Сегодня суббота, и вечером у нас гости. Их пригласили совсем не по моей инициативе. Òса продолжала пилить меня, и арсенал моих оправданий – чем дальше, тем больше притянутых за уши – закончился. Со дня того происшествия мы ни разу не приглашали гостей и сами не ходили на званые ужины. Я общался только с семьей. Все остальные, похоже, с нетерпением ждут вечера: придут Маркус и Йенни с детьми – ровесниками наших. Йенни работает вместе с Òсой копирайтером, а Маркус – консультант по развитию брендов. Я никогда до конца не понимал, что это означает.

Полагаю, их обоих можно назвать приятными. Но сам бы я предпочел отменить их визит. Чтобы скрыть свою неохоту, я старался избегать Òсы – пропылесосил весь дом и даже уговорил детей навести порядок в своих комнатах. Òса съездила за продуктами и, судя по звукам, которые доносятся из кухни, начала готовить ужин. Из встроенной звуковой системы льется музыка какого-то радиоканала. Жена называет это сбором информации – она внимательно слушает рекламные ролики, с равными интервалами прерывающие музыку. Часто комментирует, какие из них сделаны качественно, а какие – нет. Будто кого-то это волнует, кроме руководителя проектов рекламного бюро.