Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

– Вот оно как, – сказал Кристер, когда они удалились. – Я повел себя бестактно. Но я не думал, что это такой чувствительный вопрос.

– Ничего страшного, – солгала я. Что-то екнуло внутри.

– Я чувствую себя полным дураком из-за того, что заговорил об этом.

– Не надо. В том, что Хенке сам ничего не говорил, твоей вины нет. Я рада, что наконец узнала правду.

– Ты действительно так считаешь?

– Да.

Он выдохнул:

– Спасибо. Мне стало немного легче.

Я почувствовала, как подступает опьянение. Два бокала вина – для меня непривычно много. А я уже приступила к третьему.

– Просто я очень удивилась. Мне и мысль об этом в голову никогда не приходила.

Кристер потупил взгляд и начал ковырять ноготь.

– Я знаю, каково это. Хотя, в моем случае, ситуация была обратной.

Он умолк и ушел в себя. Я ждала, не желая давить на него.

– Извини, – промолвил он в конце концов. Он смущенно взглянул на меня и потом опять уставился на свой ноготь. – Я не привык говорить об этом. Я практически ни с кем не делился, но тебе почему-то хочется рассказать, ты располагаешь к себе.

Наверное, в тот момент все и началось. По телу прокатилась теплая волна. Не только я заподозрила в Кристере нечто особенное, но и он во мне. Может быть, почувствовал мое сочувствие и способность к утешению. Помню, что ощутила себя избранной – ведь именно мне Кристер оказал честь и доверие.

– Ее звали Анна. Точнее, зовут и сейчас, конечно. Мы провели вместе около двух лет и даже были обручены, свадьба планировалась на следующий год. Но она не состоится. – Он провел рукой по глазам и на секунду умолк. – Потом я сам обвинял себя в невнимательности: как я мог позволить так легко провести себя? – Кристер вздохнул. – Оказалось, что она несколько месяцев встречалась с другим.

– Ой, могу себе представить, как ужасно было узнать об этом.

Он кивнул:

– Все равно, что провалиться в пропасть.

– Я понимаю.

– Ужасно чувствовать себя обманутым. Не думаю, что эта рана когда-нибудь зарастет, и, боюсь, я уже не смогу вновь довериться девушке. В полной мере.

– Но ведь не все же такие, как она.

– На самом деле многие.

Я подумала, что утверждение Кристера все-таки несправедливо. Нельзя же осуждать всех женщин лишь за то, что одна из них плохо поступила. В то же время я подозревала, что спорить с ним бесполезно, потому что рана слишком глубока, и он уверен в своей правоте.

– Признаться, я не знаю, как жить дальше. И живопись, и карьера актера как будто утратили для меня всю свою привлекательность.

Внезапно он стал таким печальным, что я испытала боль, глядя на него. Не дав разуму остановить меня, я накрыла его руку своей. Кристер посмотрел на нее и поднял глаза, в этот момент я улыбнулась ему. Он так ужасно страдал. Я почувствовала, как проснулось желание, потребность сделать все, от меня зависящее, чтобы залечить его рану. Мне захотелось стать той, кто докажет, что женщинам доверять можно. По крайней мере, мне точно можно.

Кристер перевернул свою руку, и наши ладони встретились. Прикосновение неожиданно показалось интимным, дрожь пробежала по всему телу. Наши пальцы осторожно сплетались. Мы долго так сидели, не проронив ни слова.

Торопиться некуда.

Времени у нас двоих предостаточно.

На следующее утро. Меня разбудил стук в дверь – кто-то из соседей сказал, что мне звонят. Натянув халат, я поплелась к телефонной будке, расположенной в дальнем конце коридора. Кристер проводил меня до подъезда, где мы долго обнимались – когда я добралась до постели и уснула, было уже четыре утра.

– Это Будиль, я слушаю.

– Привет, это я.

Хорошо знакомый голос Хенке. Внезапно такой чужой.

– Да, привет.

– Черт, что с твоим голосом? Похмелье, что ли?

– Нет. Просто спать хочется. Сколько времени?

– Полдесятого. Допоздна вчера засиделись?

– Да.

На какое-то мгновение воцарилось молчание, потом он продолжил:

– Я собираюсь на раскоп, проверить выемки в столбе. Пойдешь со мной?

– Так ведь воскресенье же.

– Ну и что? Раньше нам это почему-то не мешало.

То, что он говорит о нас во множественном числе, вызвало у меня раздражение, и мой ответ прозвучал резче, чем было задумано:

– Я не могу сегодня. У меня другие дела.

– Важные?

Я поняла вопрос, но решила, что не обязана перед ним отчитываться. Я не понимала своей злости и желания причинить ему боль. Наказать его. Его вина была лишь в том, что он любит меня, и мне казалось это непростительным. Как если бы после пяти лет доверительной дружбы я вдруг решила, что он никогда меня не слушал.

– И каково было продолжение вчерашнего вечера? Ты приятно провела время с господином Уныловым?

– Да, очень. Сегодня мы опять с ним встречаемся, поэтому мне некогда разговаривать. До свидания.

Следующие две недели прошли как в пьяном дурмане. Насыщенно и ошеломляюще. Впервые я училась спустя рукава, опаздывала на лекции и торопилась домой, чтобы не терять ни секунды. Все было окутано туманом влюбленности. Я любила впервые. Нам не нужен был сон, мы не испытывали чувства голода и рядом друг с другом не замечали, как проходит время. Разлука казалась нам невыносимой. Граница между нами размылась, и я поняла, что нашла то, чего мне всегда не хватало. Душа раскрывалась слой за слоем. Мы слились воедино, и я позволила себе раствориться в любимом мужчине. Все остальное отошло на второй план. Я наконец приобщилась к таинству любви. Любить и быть любимой, стремиться исследовать каждый укромный уголок души другого человека, не упуская ни малейшей детали. Утонуть в глазах другого и убедиться, что он счастлив с тобой.

Мы стояли на перроне. Через мгновение поезд Кристера отправится в путь. Поцелуям не было конца. Мы стояли, плотно прижавшись, он обхватил мое лицо руками. Мы обещали писать друг другу письма и созваниваться каждый вечер в восемь. И все равно расставание казалось невыносимым, как будто я теряла частичку самой себя. Минутная стрелка на циферблате вокзальных часов сделала еще один шажок. Кристер поцеловал мои веки и кончик носа, провел пальцами вдоль моих губ.

– Будиль, милая моя, любимая! Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Ты можешь попросить у меня все что угодно.

Проводник позвонил в свисток.

– Я так боюсь потерять тебя.

– Ты никогда не потеряешь меня. Я сделаю все, что ты захочешь.

Кристер глубоко вздохнул.

– Я хочу, чтобы ты перестала общаться с Хенке. Можешь, ради меня, Будиль? Для меня это очень важно.

– Но ты же знаешь, что я люблю только тебя.

– И все же. Я знаю, как бывает, когда парни общаются с девушками, и как легко одно приводит к другому. Я не смогу жить с такой тревогой.

– Я никогда не предам тебя, Кристер.

Выпустив из рук мое лицо, он сделал шаг назад.