Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Жена бросила его почти год назад. Смит сидел в кресле, пытаясь позволить себе ощутить утрату, боль, но этого ему не удавалось. Он ничего не чувствовал, кроме смутной неловкости и вины оттого, что не испытывает никаких чувств. Он думал о ее лице, о сексе с ней и, возбудив себя, занялся минимальным онанизмом и все равно не ощутил ничего, кроме соответствующего спада физического напряжения. Будто жена существовала лишь как мимолетный образ в его сознании, неотличимый от тех образов порнографического кино, которые помогали ему достичь разрядки. Он никогда так просто не достигал оргазма, когда действительно был с ней.

Иэн Смит заставил себя снова сосредоточиться на фильме. Что-то в его сознании словно обрывало цепь размышлений, прежде чем они причинят ему неудобство; своего рода психический контроль качества.

Смит не любил говорить о своем хобби на работе, да и вообще не очень любил говорить. Но как-то раз в офисе Майк Флинн застал его с «Хэллиуэллом» и, видя, как он судорожно работает маркером, сказал что-то, чего Смит толком не разобрал, зато услышал иронический смех своих коллег. Взволнованный, он, к собственному удивлению, начал, нехарактерно и почти безотчетно, лепетать о своей страсти и ее размахе.

– Ты, должно быть, без ума от видео, – сказала Ивонна Ламсден, вопросительно поднимая брови.

– Всегда любил кино, – кивнул Смит.

– Скажи мне, Иэн, – спросил Майк, – что ты будешь делать, когда посмотришь все перечисленные фильмы? Что будет после того, как ты отметишь абсолютно все?

Эти слова тяжело ударили Смита прямо в грудь. В голове у него помутилось, сердце бешено застучало.

«Что будет после того, как ты отметишь абсолютно все?»

Джули оставила его, потому что считала скучным. Она отправилась автостопом по Европе с приятелем нетвердого морального облика, и Смит слегка недолюбливал этого приятеля как дополнительный фактор в распаде его, Смитова, брака. Утешало только воспоминание о том, как Джули хвалила его сексуальную мощь. Ему всегда было сложно кончить во время полового акта, а она испытывала оргазм за оргазмом, часто вопреки себе самой. Потом Джули неизменно терзалась из-за своей неспособности доставить мужу это удовольствие, которое превыше всего. Врожденная неуверенность побеждала здравое мышление, и Джули начинала искать проблему в себе; ей и в голову не приходила та простая истина, что человек, за которого она вышла замуж, был аномалией в плане мужской сексуальности.

– Тебе было хорошо? – спрашивала она его.

– Великолепно, – отвечал Смит, неизменно обламываясь в своих попытках спроецировать страсть сквозь безразличие. Затем он говорил: – Ну, отбой.

Джули ненавидела слово «отбой» больше любых других, исходивших из его губ. От этого слова ей делалось чуть ли не физически тошно. Смит выключал лампу у изголовья и мгновенно проваливался в глубокий сон. А Джули гадала, почему вообще связалась с ним. Ответ лежал в ее пульсирующем лоне, измотанном безостановочным сексом; хозяйство у Смита было, как у жеребца, и он мог фачиться всю ночь.

Хотя этого оказалась недостаточно. Однажды днем Джули как бы мимоходом зашла в гостиную, где Смит готовился смотреть видео, и заявила:

– Иэн, я ухожу. Мы несовместимы. Не в смысле сексуально, нет, проблема не в этом. На самом деле ты доставил мне больше оргазмов, чем кто-либо… Ну, я просто вот что пытаюсь сказать: ты хорош в постели, но бесполезен в чем-либо другом. Не жизнь, а сплошная скука, мы никогда не разговариваем… Я имею в виду… Ай, да что толку! Все равно ты не сможешь измениться, даже если бы захотел.

Смит спокойно ответил:

– Ты уверена, что все хорошо продумала? Это серьезный шаг.

И все время разговора где-то на задворках его сознания волнующе скреблась перспектива установить наконец спутниковую тарелку, против чего Джули возражала.

Он все-таки выждал приличествующий отрезок времени и, убедившись, что она не вернется, наконец осуществил это.

Общественная жизнь Смита и до ухода Джули и приобретения спутниковой тарелки не была особо активной. Но после этих событий даже минимальные, символические связи с внешним миром были обрублены. За исключением выходов на работу, он стал затворником. Он перестал навещать родителей по воскресеньям. Они совершенно не расстроились, утомленные мучительными попытками поддерживать беседу в неловкой тишине, которую Смит, казалось, не замечал. Эпизодические визиты в местный паб также прекратились. Его брат Пит и лучший друг Дейв Картер (или, во всяком случае, свидетель на его свадьбе) почти и не заметили его отсутствия. Один местный завсегдатай сказал:

– Давно не видел с вами этого, как его там…

– Угу, – сказал Дейв. – Совсем не знаю, чем он занимается.

– Небось рэкетом, сутенерством да наемными убийствами! – сардонически хохотнул Пит.

В многоквартирном доме, где жил Смит, будут вопить дети Маршалов, продолжая терзать и без того расшатанные нервы своей матери. Питер и Мелоди Слайм будут ебстись со всей страстью пары, только что вернувшейся после медового месяца. Старая миссис Макартур будет заваривать чай и ахать над своим оранжево-белым котом. Джимми Куинн за соседней дверью зазовет к себе приятелей, и они будут курить гаш. Иэн Смит будет смотреть видео.

На работе его коллег особенно взволновала одна газетная заметка. Шестилетнюю девочку по имени Аманда Хитли схватили на тротуаре совсем рядом с ее школой, запихнули в машину и увезли в неизвестном направлении.

– Что за животное сделало это? – спросил Мики Флинн, кипя от яростного негодования. – Попадись только мне этот ублюдок… – И его голос угрожающе затих.

– Он, очевидно, нуждается в помощи, – сказала Ивонна Ламсден.

– Я дам ему помощь. Пулю в череп.

Они спорили с противоположных позиций, один сфокусировавшись на судьбе похищенной девочки, другая на мотивациях похитителя. Зайдя в тупик, они обратились за помощью к Смиту, которому явно было неловко.

– Что ты думаешь, Иэн? – спросила Ивонна.

– Не знаю. Просто надеюсь, что ребенка найдут невредимым.

Ивонна подумала, что, судя по тону Смита, он не возлагает на спасение слишком большие надежды.

Вскоре после этой дискуссии Смит решил пригласить Ивонну на свидание. Она отказалась. Он не был ни удивлен, ни разочарован. На самом деле приглашал он ее не от большого желания, а лишь по необходимости: получив по почте приглашение на свадьбу двоюродного брата, подумал, что лучше бы прийти туда с кем-то. Как обычно, он отправился домой на уик-энд, нагруженный видео. Сказал себе, что никуда не поедет, сославшись на болезнь. Типа грипп с осложнением.

В этот субботний вечер Смита пришел повидать его брат Пит. Смит услышал звонок, но проигнорировал его. Он не решился сделать паузу в «На гребне волны», когда пошла ключевая сцена, где работающему под прикрытием агенту ФБР Киану Ривзу приходит на помощь серфер Патрик Суэйзи и они объединяют силы против неких грозных противников. На следующий вечер звонок прозвенел снова. Смит опять проигнорировал его, поглощенный «Синим бархатом».