Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

– Нет, это скорее, типа, депрессия, понимаете?

При этом присутствовал Акула.

– Депрессия, как же! Да он вусмерть удолбался!

– Достаточно, мистер Резерфорд! – рявкнул Гарленд. – Пусть Брайан говорит сам за себя.

– Это произошло потому, что я принял антидепрессанты. Иногда я перебарщиваю, забываю, что уже принял таблетки, и принимаю двойную дозу, понимаете?

Гарленд задумался.

– Как может молодой человек, у которого есть все, чтобы уверенно смотреть в будущее, испытывать какую-то там депрессию?

Как-как. Сидя в парке на временной работе. Зависая в сером унылом квартале у отца, который с этим своим антинаркотическим крестовым походом скоро настроит против себя всех местных психов. Не видев матери с восьми лет. Бортанутый подружкой… У тебя в руках целый огромный мир… эй, все вы, присоединяйтесь…

– Врачи говорят, это экзогенная депрессия. Химическое нарушение обмена веществ. Наступает без предупреждения.

Гарленд сочувственно покачал головой:

– Ты не упомянул об этом на собеседовании.

– Понимаю и прошу прощения. Я просто думал, что это может вызвать предубеждение при найме на работу в Парковую службу муниципального Управления отдыха и развлечений.

Нижняя челюсть Акулы дернулась. Парень из профсоюза с серьезным видом кивнул. Чувак из отдела кадров оставался безразличным. Гарленд глубоко вздохнул:

– Ты дал нам пищу для размышлений, Брайан. Бросить работу тем не менее – это серьезное нарушение дисциплины. Не будешь ли так любезен оставить нас на несколько минут.

Я вышел в коридор. Постоял там немного, пока Гарленд не вызвал меня снова.

– Мы временно отстраняем тебя на оставшуюся часть недели, с сохранением зарплаты, до вынесения решения.

– Спасибо вам за все, – сказал я. Сказал именно то, что думал.

Тем вечером я отправился бухать с моим приятелем по кличке КУРС. Я проверил мой банковский счет. Как бы ни закончилось дело с дисциплинарным взысканием, я сваливаю в Лондон.

Я вернулся к моему старику, таща на горбу переносной телевизор, который держал в парке. Дерек лежал в отрубе на моей постели. Какого черта он там делает?

Когда я подошел, чтобы тряхнуть его, то увидел, что он стоит в дверях. Либо здесь два Дерека, либо в моей постели не он. Оба предположения казались в равной степени вероятными, учитывая мое нынешнее состояние.

– Что это? – спросил я Дерека у двери, указывая на возможного Дерека в постели.

– Это Ронни. Он искал тебя. Убит в хлам транками. Я затащил его сюда, чтобы отец не увидел. Сам знаешь, как он относится к наркотикам и всему такому.

– Хорошо, спасибо. Этот бесполезный мудак Ронни. Я дам ублюдку выспаться.

Ронни лежал в отрубе много часов. Я никак не мог его растормошить. Когда я собрался залезть в постель, то свалил его на пол и набросил сверху одеяло.

На следующее утро я паковался для поездки в Лондон. Ронни очухался, когда я уже закончил.

– Тяжелый день выдался вчера, Рон? – спросил я.

– Хуевый, – ответил он, указывая на свою голову.

Мыслями я был уже в Лондоне.

Меня все еще держит со вчерашнего вечера; или вчерашний вечер все еще продолжается, не знаю, сколько там натикало, да и кого это колышет, потому что Симми поставил шары в треугольник и заказал «Гиннес» и пинту биттера, а старый Гарри сказал: «Чертов джок опять нажрался». Тут Симми крепко обнял сварливого старого козла, поднял его и усадил на стойку, а Ви, белыми дряблыми руками подперев свое мрачное, злобное, одутловатое лицо, сказала, что прошлым вечером я был совсем не в себе. Я был зол на Симми, какого-то хрена решившего, что я хочу играть с ним в долбаный пул, как будто нет ничего естественнее…

Ах ты, мудачье.

Черт… Кажется, сейчас карри попросится из моего желудка на выход. Я не знал, то ли плевать, то ли глотать, то ли жевать, и тут Симми разбил выставленные шары… Он глядел на мое красное, потное, дергающееся лицо и объяснял свою концепцию…

– Движущая сила. Движущая сила, здоровяк, вот в чем все дело. ДВИ-ЖУ-ЩА-Я СИ-ЛА. Нужно управлять этой волной, следовать приливу и использовать его весь без остатка, пока тебя несет. Движущая сила. Когда она работает на тебя, ее просто нельзя игнорировать.

Симми обычно базарил на нашей квартире с Клиффом. Клифф читал «Индепендент». Оттуда они и черпали свой словарный запас, обычно со спортивных страниц.

Я направил удар в левую боковую лузу. Неплохая попытка. Симми одобрительно стукнул по линолеуму толстым концом кия.

– Отлично сыграно, дружище! – воскликнул он.

– Да какая движущая сила, ебать-копать, это все спид, который мы вдыхаем, вмазываем и кидаем на кишку уже сутки напролет, и когда я покончу с этим, наконец образумлюсь, то скажу, мол, хватит, долбоебы, мы отрываемся уже несколько дней подряд, то есть не дней, а чертовых недель, вернее, месяцев, долбаных месяцев.

Симми на это ответил так:

– Тем не менее, дружище, скажу тебе, что на той неделе мы с тобой пизданем на запад города. Прямо на двести седьмом автобусе по Аксбридж-роуд. Не слезаем на Илинг-Бродвее и не зависаем в Шепердс-Буше. Прямо на запад. Клубы и женщины. Никаких компромиссов. Никаких уступок.

Он начал насвистывать «Стены Дерри» [46] «Derry’s Walls» – североирландская народная песня, посвященная осаде протестантского Лондондерри в апреле – июле 1689 г. войсками католиков-яковитов. .

Чувак отвлек меня, и я лажанул с легким шаром в среднюю лузу. Слишком озабоченный, чтобы точно направить желтый.

А ведь именно этот мудак всегда херит поездку на запад, именно он заставляет нас зависать в Илинге или Буше, пока у нас не снесет крышу. Для него это все в порядке вещей. Он толстый, уродливый, тупой, самонадеянный, хитрожопый ханжа-неудачник, ублюдок-гунн [47] Оскорбительное название сторонников футбольного клуба «Рейнджерс» и, вообще говоря, протестантов из Глазго. с никуда не годным херком и мордой, испещренной оспинами, рубцами, кровоточащими нарывами, а на голове у него эти жесткие курчавые волосы, типичные для гуннов, как будто пересаженные с чьего-то лобка, а из его огромной жопы сочатся фекальные массы. Словом, шансов подцепить женщину, не выглядящую так, словно она может есть помидоры сквозь теннисную ракетку, у него ноль. Как же он омерзителен! И проблема, что этот урод мешает мне склеить кого-то стоящего, а квартира у него такая же засранная, как и он сам, повсюду стопки грязных тарелок и разбросаны картонки из-под китайской жрачки навынос и обертки от рыбы с картошкой, а что до его комнаты, ну, чтобы застелить его кровать, надо сперва вызвать дезинсекторов. Потом там еще этот мудак Клифф и его чертовы носки, валяющиеся в прихожей перед его комнатой и провонявшие всю квартиру. Даже эти наши знакомые чиксы из дома напротив, Назним, Пола и Анджела, теперь уже не заходят к нам дунуть, так что как же мне пригласить туда кого-то? А ведь это я и подкатил к ним с моим классическим прогоном: