Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Мне вот что интересно. — сказал дачник с канистрой коньяка. — Если этот Витёк успел надругаться и над Оксаной Кузьминишной, то не приобретают ли её прощальные слова трагической окраски? Если я правильно помню, она пообещала Витьку, что они больше не свидятся, а смысл таковых обещаний не слишком двойственен. Не помчалась ли и Оксана Кузьминишна топиться на столь заманчивое колхозное озеро? И не поспешить ли теперь нам за ней, чтоб выручить из беды и попробовать утешить?.. Девка-то она ладная такая, я бы ей вдул!!

— Алексей Николаевич, поспешите! — умоляющим взором жених посмотрел на своего сурового попутчика. — Оксана Кузьминишна не чужой мне человек, и моя тётушка привыкла за неё переживать, тётушке будет совсем не по силам переварить трагическую весть.

Дачник с канистрой коньяка изъявил готовность провести всех, желающих спасти симпатичную велосипедистку, до колхозного озера как можно быстрей.

— Поспешите, Алексей Николаевич! — молитвенно сложил руки жених. — Я останусь здесь и попробую отмудохать этого Витька, а если останусь жив, то догоню вас!..

— Идёмте! — решился следовать за дачником Алексей Николаевич, поскольку почувствовал в себе некоторую ответственность за судьбу девушки в розовых кедиках, хотя, и не мог полноценно уяснить, за какие необдуманные решения, эта ответственность вдруг возлегла на него. — Если озеро расположено недалеко от села Малышева — то мне и вовсе по пути.

— За село Малышево не извольте беспокоиться. Стоит как вкопанное.

Взвалив на плечо драгоценную канистру с коньяком, дачник спешно повёл Алексея Николаевича через куцую берёзовую рощу к печально известному озеру, оставляя позади драчливо повизгивающие голоса и методичные шлепки бараньего окорока, осветлённые задиристым блаженством.

— Непростой человек у нас тут живёт, к нему надо привыкнуть — а этот процесс, соглашусь, не носит обязательного характера. — без малейшей тени ёрничества заговорил дачник. — И озеро это проклятое свою лепту вносит в неординарный сельский быт, каждый год в нём кто-нибудь из девушек топится.

— Да разве возможно, чтоб каждый год? — удивился Алексей Николаевич. — Где же вы столько девушек берёте?

— Я своими глазами утопленниц не видел — врать не буду — но много чего удивительного слышал на этот счёт, а уж здешний народ издавна болтлив… Осторожней, Алексей Николаевич, не вступите сюда! — дачник легонько оттолкнул нашего героя от бессовестно разлёгшегося посреди тропы величественного продукта дефекации. — Народ у нас не сентиментальный и поступает зачастую просто, поступает по-детски и не соображая.

— Этак мы и все мастера поступать… Но вот утопленницами вы меня заинтересовали.

— Извольте, могу рассказать вам о тех, которых помню. А любили девки топиться в здешнем озере ещё с древнейших времён. Ещё дочь местной помещицы, кажется какой-то разорившейся графини, недовольная тем, что мамаша каждый день готовила на обед борщи, однажды вылила всё содержимое в унитаз и пошла топиться, уверяя, что отчаялась ждать света в конце тоннеля. «Нормальный был борщ.» — сказала тогда обиженная мамаша и не велела отыскивать утопленницу в озере, чем, кажется, и навлекла на это место карму отчаяния.

И дачник принялся излагать памятный список утопленниц, который действительно был впечатляющим. Одна девушка на протяжении нескольких лет спокойно занималась у себя на огороде выращиванием овощей, пока не столкнулась с продолжающимся из года в год неурожаем баклажанов, отчего сделала фантастическое предположение о том, что эти баклажаны у ней с грядок кто-то ворует. Разумеется, на следующий день настала ночь, и девица залегла в кустах, чтоб выследить похитителя, и ровно без пяти полночь люди с соседних дач услышали вопли о пойманной воровке, которая отрекомендовалась разбойницей-русалкой. Разумеется, сбежавшись к девице на огород, никто не обнаружил ни следов русалки, ни баклажанов, и девица была вынуждена выслушать массу упрёков, но ничуть не смутилась и пообещала, что поскольку теперь она знает воровку в лицо, то спуску ей не даст. После чего схватила дедушкин рыбацкий бредень и помчалась к заветному озёрному омуту, откуда в дальнейшем не возвращалась. В другой раз целая компания из разношёрстых девиц отдыхала на прибрежной полянке, развлекаясь немудрёными напитками и россказнями про странности своих глупых парней, пока у одной девицы не возгорелся пытливый ум и ей не пришло в голову выловить сома и сварить уху. Никто из её подруг даже не успел сообразить, насколько количество выпитого обогащает активную деятельность бессознательным участием, как девица занырнула с берега в пучину озера и утонула. Причём, перед тем, как утонуть она совершенно отчётливо видела в озере акулу и, именно с целью захвата диковинного животного, пустилась ему вдогонку. Другую утопленницу обнаружили уже туристы, катающиеся по озеру на прогулочной лодке, которые случайно подцепили веслом проплывающее мимо тело, и распознали в нём несчастную жертву. Разумеется, тщательно осмотрев тело, они пришли к выводу о насильственной смерти, поскольку утопленница была раздета практически до гола, только на шее имелся узел из добротных мужских джинсов и фланелевой рубашки, а на ногах торчали башмаки сорок второго размера. Разумеется, представлялось невероятным, чтоб молодая симпатичная девушка полезла купаться, оснастив себя мужской одеждой, а когда на озеро прибыли врачи, то сразу определили причину смерти от удушения: у девицы оказалась сломана подъязычная кость, а на мускулах шеи отмечались обширные геморрагические кровоизлияния. Совсем необъяснимыми смотрелись множественные рубцы и порезы на теле, поскольку выглядели не хаотично, а профессионально и рационально. Очень скоро преступление раскрылось, и был арестован известный хирург — специалист по вагинопластике. Оказалось, что в порыве безудержного дачного отдыха, он предъявил претензии к своему закадычному дружку, что тот не позвал на отдых гулящих девок, после чего ввёл ему дозу снотворного и прооперировал, сохраняя здоровый оптимизм и нездоровую весёлость. Очень скоро профессиональное удовольствие от содеянного сменилось страхом, что проснувшийся дружок вряд ли останется довольным операцией по перемене пола, и разумеется, насладившись по быстренькому плодами рук своих, придушил несчастного, а тело сбросил в озеро. «Собственно, хоронили этого паренька по документам, как девицу. — вздохнул насчёт превратностей судьбы дачник. — Собственно, в натуральном виде он таковой уже и был!..» Также в списке утопленниц значилась молодая барышня позапрошлого года, которую местные жители стали постоянно примечать сидящей по утрам на камешке, весело болтающей ножками в прохладной туманно-молочной воде и весьма приветливо с кем-то разговаривающей. Поскольку собеседника не было видно, местные жители поинтересовались у барышни: с кем это она столь безмятежно и непринуждённо общается?.. Разумеется, барышня отвечала, что здесь нет никакого секрета, и она запросто общается со старушкой, которую весьма явно видит прямо перед собой, но больше никто её видеть не может, о чём старушка завсегда и предупреждает, и просит не беспокоиться на этот счёт. Подобные собеседования и мелодраматические ощущения не могли закончиться чем-то условно сказочным, невидимые старушки редко кому приносят удачу, и девица вскоре совсем пала духом, выбрала на озере местечко поглубже и пошла ко дну. Затем её примеру последовали ещё несколько барышень, сетовавших на эмоциональный дискомфорт, и тогда глава районной администрации издал специальный указ, запрещающий каким-либо старушкам посещать озеро и его окрестности. Разумеется, численность безотчётных девичьих самоубийств резко сократилась. Только вот совсем недавно другая местная барышня имела неосторожность влюбиться в отпрыска главы районной администрации, который женился на её подруге, отчего барышня обусловила себя в позицию жертвы и утопилась, предварительно зарезав обоих молодожёнов.