Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Нет, сдаётся мне, обычной гитарой не поможешь всплеску необычного возбуждения, особенно если оно прячется в старинной стилистике, так сказать, в манере древне-цивилизационной. — уныло произнёс Филушка. — Всё-таки не спроста дедушка Анатолий посылал нас на поиски гармошки; заветную гармонь-трёхрядку ничто не заменит в эстетике вакханалии.

— Значит, надо срочно придумать из чего сделать эту заветную гармонь! — капризно проворчала Танечка, поскольку уже втиснулась в творческий угар. — Проще всего опустить руки и сделать вид, что нам типа этого не дано, мы типа ограничены в ресурсах.

— Процесс изготовления может затянуться на многие дни, а нам ведь не терпится спеть песенку сейчас. — заметил Алексей Николаевич.

— Если не терпится сейчас, то сделайте гармошку из чего угодно прямо сейчас, да хотя бы из кота! — вдруг Танечка указала на кота, который пока ещё флегматично вслушивался в болтовню людей.

— Как это — из кота??

— Да вот так это! Почему бы коту вдруг не стать гармошкой?

Алексей Николаевич озадаченно пригляделся к коту, пытаясь представить сытое благополучное животное в качестве гармони-трёхрядки, и странным образом эта аморфная нелепость принялась медленно и неохотно представляться.

— Ну да, конечно же из кота! — вдруг подсуетился и Филушка, пребывая в творческом озарении. — Думаю, что нам не нужна гармонь как таковая, со всякими досками и клапанами, а нужны её растягивающиеся меха. Внутри твоего кота уже полно воздуха, само кошачье тело легко растягивается — о чем давно позаботилась матушка-природа без нашей помощи, и его запросто можно использовать для извлечения звуков. Кстати, у кота и дырочки имеются с двух сторон (два носовых отверстия и одно анусное), которые можно употребить по принципу клапанов. А через распахнутую пасть непременно извлекутся все нужные нам звуки, и в превосходной громкости их я не сомневаюсь. Уверяю тебя, Лёшечка, что в твоей квартире живёт не просто кот, а существо заветного происхождения, это настоящий кот-гармошка.

— Даже если это так, я отказываюсь играть на своём коте-гармошке, я этого делать не умею.

— Могу сыграть я. — незамедлительно предложил Филушка.

— А ты уверен, что у тебя имеется музыкальные способности, что ты талантлив настолько, что справишься с котом, играя на нём как на гармошке?

— У меня идеальный музыкальный слух, если бы ты знал. У меня руки пианиста и пальцы скрипача — меня мама водила на обучение в музыкальную школу, но я там нечаянно флейту сломал, и меня прогнали. Сказали, что мне на тромбоне надо учиться играть, а они на тромбоне играть не учат. Сами ничего не умели, а я во всём виноват оказывался. Но сейчас-то я запросто справлюсь с игрой на коте-гармошке, и мы втроём наверняка произведём на свет сверхвозбуждающий музыкальный этюд.

— Что??? — вопросил кот и попробовал удрать, но было уже поздно.

— Он лягается, сволочь! ну, да ничего! — Филушка проворно схватил кота и растянул на манер заправского баяниста.

Кот незамедлительно завопил тем неприятным завывающе-гнусным криком, который можно было бы назвать истошным, если б у кота имелись хоть какие-нибудь зачатки для истошного крика.

— Получается!! — обрадовался Филушка. — Сейчас я ему тональность настрою, и по башке слегка дам, чтоб не кусался.

Кот быстренько поместил свои завывания в нужную тональность, добавил романтической хрипотцы, щедрого кладбищенского сипа и тягуче-сладостной бурятской борбаннадыры.

— И действительно получается. — согласился Алексей Николаевич. — Значит, сорганизуемся таким образом, что ты, Филушка, будешь играть на коте, я буду играть на гитаре, а наша Танечка по-прежнему будет петь, поскольку у неё это получается в высшей степени безупречно. Итак, друзья, если все приготовились, то начнём.

Танечка отсчитала заветные раз-два-три-начали , и музыканты принялись за исполнение. Музыка, которая столь вызывающе согласованно прозвучала в квартире Алексея Николаевича, могла именоваться страстной, и даже, в некотором смысле, пылкой, но, скажем правду, что в некотором смысле, она же была и издевательски глупой. Во всяком случае, музыканты не почувствовали себя удовлетворёнными.

— Это не песенка, а ерунда, так у нас ничего не получится. — сердито сказала Танечка. — Никого мы этими извергающимися снопами не возбудим. Нам нужна другая песенка.

— Какая же?.. — с любопытством присмотрелся к подруге Филушка. — Известны ли тебе иные песенки из античной парадоксографии?

— Если бы они мне не были известны, я бы тогда и не начинала карьеру певицы. Принимайтесь, Алексей Николаевич, играть в ля-миноре, забудьте про мажорные аккорды, а ты, Филушка, настрой кота на соответствующие обертона; если говорить о страстности, то у нашего кота-гармони получается звучать лучше всех. И не забывайте мне подпевать, мальчики, в этой песенке подпевки очень важны.

— Раз, два, три — начали? — быстрыми умелыми руками перестроил кота Филушка.

— Раз, два, три — начали!! — провозгласила Танечка и запела под суровый мужской аккомпанемент утончённо-страстную томную песенку.

— С Воркуты далёхонькой… — принялись подпевать Филушка и Алексей Николаевич.

— … мать сыночка ждёт!! — с хулиганской неистовостью подхватил кот.

— Падлой буду, Ванечка совершил побег! — растопырил пальцы веером кот .

— Сгинул душегубец в глубине болот! — хором спели Филушка, Алексей Николаевич и кот.

Я преподношу своим читателям настолько честное повествование о деяниях и образе мыслей любезного Алексея Николаевича, что никто из них не сможет уличить меня в неправдоподобности и тем более в сознательной лжи. Я понимаю, что людям, загруженным потоками информации нашей циничной цифровой эпохи, трудно поверить в искренность чувств, влекущую за собой кажущуюся иррациональность поведения, и тем более им будет трудно поверить в тот факт, что последнею строку куплета песенки, исполненной Танечкой, подхватили хором не только Филушка, Алексей Николаевич и кот, а ещё и все окрестные коты, собравшиеся под окнами дома, в котором проживал Алексей Николаевич. Ибо сладкоголосое пение Танечки и необычайно волнующие музицирование наших друзей на гитаре и коте-гармошке, вызвали у зверушек необычайный восторг. Причём некоторые излияния восторга отличались экспрессивностью и животным натурализмом. Что явно пришлось не по нраву жителям посёлка Октябрьский. Из всех окон домов на кошаков посыпались бутылки, картофелины, скомканные тряпки и всякие ненужные предметы, а в дверь квартиры Алексея Николаевича замолотили соседи, требуя прекратить безобразие.