Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Да, китайцы, они раньше такими затейниками были.

— Паша, сынок мой единственный, опора моя в старости, не дружи с китайцами — заклинаю тебя! — потребовал Виктор Леонидыч. — Дружи с теми, кто если и набьёт тебе морду, то сделает это похвально, оригинально и балдёжно, а извращенцев остерегайся.

— Я так и поступлю, папочка. — пообещал Павлик.

— Это же ядерный взрыв пуканов можно осуществить со стороны Китая!! — заметно волновался Виктор Леонидыч. — Прекращайте мужики соблазнять нас на повсеместный катарсис, припоминайте более-менее порядочную казнь.

Алексей Николаевич раздражённо взглянул на Виктора Леонидыча, намекая на то, что тот совсем случайно и может-быть зря вмешался в беседу Алексея Николаевича с дядей Валерой, а теперь ещё и капризничает по пустякам, одновременно возложив на себя роль указателя, что кому делать и не делать, как будто без него тут никто не разберётся.

— Можно ножичком затыкать до смерти. — угрюмо припомнил Алексей Николаевич. — Казнь, по сути, очень простая: сиди себе и тыкай в собачонку ножичком, пока она кровью не истечёт.

— Это тоже по-китайски? — спросил Виктор Леонидыч.

— Думаю, да.

— А я вот думаю, что ты меня специально выбесиваешь своими китайцами, Алексей Николаевич. — нагнетая негативные импульсы, Виктор Леонидыч просунул в форточку указательный палец и принялся им доминировать. — Вот у нас в 16-ом доме проживало двести человек, пока дом не снесли, и жили они душа в душу, хотя половина чисто шпаной дворовой была, а когда хотели кого-нибудь подрезать, то просто подходили и запихивали перо под ребро, чтоб человек без излишних мучений помирал. А вон в том доме, который 14 корпус 3, жил Дюша Козулин, он продавщицу в магазине зарезал, потому что она ему водки не продала, потому что у нас запрещено водку после одиннадцати вечера продавать — это такие подлые законы депутаты выдумывают, а простым продавщицам приходится расплачиваться собственной жизнью — так этот Дюша Козулин просто прирезал тётку, взял водки сколько надо и ушёл, а та спокойно легла и померла; а вот если б твои китайцы на неё навалились, дорогой мой друг Алексей Николаевич, то они бы её замучили до смерти, сидели бы там целый день и ножичками тыкали: у меня от таких вещей волосы дыбом на голове встают.

— Это всё оттого, что они без царей живут. — предположил дядя Валера про китайцев. — Мы сейчас тоже без царей живём, но раньше у нас постоянно были цари, и такого безобразия, которое сейчас творится, конечно, не было. Одно название, что демократия, а настоящая демократия как раз при царях и была. Ведь в стародревнею досюльщину у нас царей выбирали всем миром: умрёт живой царь — сразу весь народ к реке идёт и свечи в руках несёт. Кто свечку в воду окунёт, а она не потухнет — тот и русский царь. Всё просто и практично, потому что раньше люди знали цену времени.

Виктор Леонидыч снова проартикулировал указательным пальцем.

— Я к тому и клоню, что надо быть проще, без выкрутасов. — выговорил он. — Помните, тут за сарайками халупа была, кажется, её построили, когда ещё и завода рядом не было, и в ней жил Стасик Пирогов?.. дядя Валера, ты должен помнить Стасика Пирогова, вы вместе в школе учились, только он на год старше был… Так этот Стасик Пирогов никогда не заморачивался, если кого убить хотел, а просто подходил сзади и тюкал топором по голове. Мне потом знакомый следователь рассказывал: одно удовольствие, говорит, было протокол допроса оформлять: там тюк по голове, да тут тюк !.. четырнадцать тюков — считай четырнадцать трупов, всё очень просто!..

— Да что же за народец здесь раньше проживал? — усмехнулся Алексей Николаевич, не будучи коренным жителем посёлка Октябрьский.

— У нас завсегда народец шебутной проживал, дурная слава по всему городу ходила. — нехотя сообщил дядя Валера. — А всё оттого, что тут, в посёлке Октябрьском, когда-то сам Стенька Разин с девками шалил — вот они и нарожали шебутной народ. Стенька-то к нам в Октябрьский не случайно приехал, а в шайку поступать — тогда посёлок ещё как-то по-другому назывался, и здесь шалман разбойничий находился — и решил конкретно добазариться с атаманом Ураковым. А тот тоже не дурак был, видит, что Стенька на его место метит и говорит: херачь отсель, Степан Тимофеевич, а то худо будет!.. И выстрелил из пистолета, чтоб убить. А тот из груди пулю вынул и говорит: смотри, что у тебя ничего не получается, когда ты в меня стреляешь, потому что я от смерти заговорённый, а вот тебя я из пальца застрелю!.. И убил атамана Уракова. На том месте берега Волги, где сейчас Нефтебаза стоит, раньше большой был бугор, и в нём когда-то атамана Уракова и захоронили; так ещё моя бабка рассказывала, что аж до самой смерти Сталина из того бугра жуткий голос раздавался, ежели кто мимо проходил: херачь отсель, дескать, Степан Тимофеевич, а то худо будет!.. Тут уж будь ты трижды не Степан Тимофеевич, а, скажем, Пётр Петрович, но душа в пятки уйдёт. Вот почему у нас, в посёлке Октябрьском, народец шебутной.

Виктор Леонидыч на мгновение исчез из форточки, а возникнул вновь, протягивая в сторону приятелей здоровенный топор лесоруба.

— Раньше у каждого нашего мужика такая вещь в доме имелась. — заявил Виктор Леонидыч. — А это натуральный соблазн и воздействие на психику — кого угодно собьёт с панталыку.

Топор Виктора Леонидыча аккуратно вылетел во двор и упал к ногам дяди Валеры. Собака внимательно обнюхала увесистый предмет, сделала для себя какие-то выводы и радостно загавкала, вертясь у ног хозяина. Дядя Валера лениво пшикнул на собачонку, ставшую сегодня виновницей немалых хлопот, и пробурчал, что вот некоторые люди не соображают, чем можно швыряться из окон, а чем нельзя. Но затем дядя Валера попробовал взглянуть на топор, соотносясь с ситуацией.

— Послушай, Алексей Николаевич, а разве на дельную мысль не наводит нас суетливость Виктора Леонидыча? — поинтересовался дядя Валера. — Собачонке-то можно и просто голову отрубить, без всех этих церемоний. Раньше частенько головы рубили, и как-то всё обходилось без тяжёлых последствий.

— Не знаю, не знаю. — не очень-то желая подчиняться наводкам назойливого Виктора Леонидыча, пробурчал Алексей Николаевич. — Мы ведь не просто собачонку желаем казнить, а предполагаемого оборотня, и тут нужно действовать наверняка. Простое отрубление головы вряд ли покончит с внутренними залежами нечистого духа. Есть сведения, что голова вполне обычного здорового человека, без всякого содержания колдовства, способна ещё долго жить, после того, как её отделят от туловища. Подозреваю, что отрубленная голова оборотня способна вести самостоятельную жизнь ещё долгие дни, если не долгие годы.