Юрий Рытхэу - Чукотский анекдот

— Пошли с нами ужинать! — распорядился Франтов.

Он был в приподнятом настроении. В бухте Гуврэль американский самолет выгрузил несколько тонн гуманитарной помощи для Чукотского района. Кроме того — оборудование для наблюдательных станций слежения за миграцией крупных морских млекопитающих через Берингов пролив. Неожиданно, при всеобщей бедности, Чукотский район стал обладателем несметных богатств. Мука, армейские галеты, целые наборы военных пайков, сахар, сливочное масло и маргарин, сухое молоко, яичный порошок, свежий, не подверженный быстрой порче картофель, сухие овощи, сгущенное молоко, фруктовые соки, джемы, мясные и овощные консервы — все это было аккуратно упаковано.

За ужином Франтова то и дело вызывали к телефону, все просили поделиться. Просили соседи, особенно Гуврэльский район, и даже окружной центр Въэн.

— Мы сначала должны оприходовать весь прибывший груз, — важно отвечал Франтов, снова почувствовавший себя в силе.

— Почему — вы? — вдруг спросил его Роберт.

— А кто? Мы теперь местная власть. После путча я распоряжением главы администрации Чукотского автономного округа назначен здешним начальником… Временно, до выборов.

— Весь груз адресован господину Михаилу Меленскому, — уточнил Роберт, — как президенту кооператива «Нувукан».

— Как же так? — растерянно переспросил Франтов.

Он вдруг поник, как-то съежился, словно из него выпустили воздух.

— Таково было пожелание организаций, которые отправляли эту гуманитарную помощь, не так ли, Сьюзен? — Роберт повернулся к сестре.

— Совершенно верно, — кивнула Сьюзен.

— Но это как-то не принято, — продолжал растерянно бормотать Франтов.

— Я ничего не хочу сказать плохого лично о вас и о возглавляемой вами администрации, — продолжал Роберт, — но опыт европейцев и других жертвователей говорит о том, что значительная часть гуманитарной помощи в вашей стране разворовывается. И именно правительственными органами, чиновниками… Я думаю, что мистер Меленский справедливо распределит наш скромный дар действительно среди нуждающихся и беднейших.

У Франтова неожиданно заныл зуб.

— Особое внимание мы уделили детскому питанию, питанию для школьников… — добавила Сьюзен.

Для районного руководителя, кем всю жизнь стремился стать Франтов, нет ничего слаще и приятнее, как распределять разного рода государственные блага. Простой народ видел в таком человеке настоящего благодетеля, и отношение к нему было соответственное. Перед ним заискивали, ему преданно и просительно заглядывали в глаза, да и сам начальник считал себя человеком значительным, умным, государственным.

А тут какой-то Меленский, не то чукча, не то черт знает кто, вдруг становится обладателем несметных, по нынешним временам, богатств и все это будет распределять даже не от имени районных властей, не говоря уже о государстве, а от собственного имени. Тут что-то не так.

— И еще, — продолжала Сьюзен, не замечая ухудшившегося настроения хозяина района, — у нас есть план построить новую пекарню в Улаке.

— Почему именно в Улаке? — как-то беспомощно спросил Франтов. — Там пекарня еще ничего…

— В данном случае нами руководит память о нашем деде, который долго жил и работал в Кэнискуне. Это в восемнадцати километрах южнее Улака, уже на тихоокеанском берегу. Но, насколько нам известно, в Кэнискуне люди больше не живут, только пограничный пост, поэтому у нас возникла идея построить пекарню в Улаке, где жил ближайший друг нашего друга — шаман Млеткын. Кроме того, у нас есть сведения, что стены пекарни заражены грибком. А это опасно.

Сьюзен говорила гладко, без запинки, словно читала лекцию, а Франтов, у которого буквально вынули жирный кусок изо рта, злобно думал: все знают, сволочи, даже про грибок.

— Хорошо, пусть будет в Улаке пекарня имени Роберта Карпентера, — едва скрывая раздражение, заметил Франтов.

— Мы не хотим присваивать пекарне имя деда, — усмехнулся Роберт. — Просто будет как память о нем.

По советским книгам выходило, что американский торговец был редкий мерзавец, который обирал и грабил туземцев. Особенно красочно описал его Тихон Семушкин в романе «Алитет уходит в горы». Да и другие советские писатели и историки, описывавшие дореволюционную Чукотку, не пожалели для него черной краски. «Ну и времена настали. — удивленно думал про себя Франтов. — Все повернулось с ног на голову! Потомки американского торговца-грабителя собираются строить пекарню в Улаке, простой человек, бывший руководитель агиткультбригады, ныне, если говорить точно, человек на уровне председателя колхоза, становится распорядителем огромных богатств. И все помимо законных органов власти…»

Однако где-то в глубине души Франтов понимал, что лучший выход сейчас для него — смирить свою гордыню.

— С американской стороны за распределением гуманитарной помощи будет наблюдать моя сестра, Сьюзен Канишеро, — окончательно добил Франтова Роберт Карпентер.

Несколько дней гуманитарную помощь возили на вездеходах и большегрузных «Уралах» из бухты Гуврэль в залив Кытрын.

Неожиданно быстро специальной почтой прибыл и заграничный паспорт Тамирак с необходимыми визами и штампами, и накануне Рождества Антонина и Роберт отбыли в Ном.

Составлялись списки нуждающихся, в опустевшем складе торговой базы добровольцы фасовали продукты, развозили по окрестным селам и стойбищам.

Франтов сидел в своем кабинете такой же вальяжный, тщательно и официально одетый в темный костюм, при галстуке и с тоской смотрел на торосистый лед, сковавший залив Кытрын. На душе у него было муторно и мерзко. В приемной откровенно скучала секретарша, даже телефонные звонки из Въэна стали редки. Чаще звонил Дудыкин, но его интересы не отличались разнообразием, и в его дотошных вопросах таилась тайная надежда на какую-нибудь оплошность, крупное воровство или даже драку за продовольственные пайки. Но все шло удивительно организованно и спокойно. Изредка Меленский заходил в администрацию, что-то решал в кабинетах, заскакивал к Франтову. Чаще всего ему требовался транспорт. Из Въэна поступило указание оказывать всяческую помощь в распределении гуманитарной помощи.

Когда Франтову доложили, что некоторые местные жители меняют гуманитарную помощь на водку и самогон, он несколько воспрял духом и вызвал к себе Меленского.

— Я это предвидел, — спокойно сказал Меленский. — И этому можно воспрепятствовать, если тангитаны не будут продавать водку за продукты.

— Но ведь и этим самым тангитанам тоже хочется попробовать американских продуктов. — усмехнулся Франтов. — Гуманитарная помощь среди местного населения распределяется бесплатно. А те, кто получают зарплату, могут ее покупать в магазине. Кстати, цены просто смехотворны.