Хенрик Лангеланн - Гений

— Да, действительно, просто я заблудился между полками, — улыбнулся Кристиан. — Вообще-то я помню, ты говорила, что памперсы лучше, но я…

— Да ты что, не можешь отличить памперсы от туалетной бумаги?

— Тесса, хватит уже! — сказал Кристиан с раздражением. — Не надо так беситься только из-за того, что я купил что-то не то. Не страшно, пусть у нас будет запасной пакет памперсов. А бумажное полотенце — абсолютно то же самое, что и туалетная бумага, разве что вдвое шире и в одной пачке сразу три рулона…

— Это во всех отношениях не то же самое, Кристиан. Бумажные полотенца используют на кухне, а не в туалете!

Тесса подбоченилась и сверкнула на него глазами.

Кажется, придется снова ехать в магазин. Он хотел было выразить протест, но тут же решил, что не стоит. У нее усталый вид, лицо раздраженное и измученное, волосы стянуты резинкой в хвост, на желтом свитере пятна от детской еды. Кроме того, он же обещал выполнять обязанности по дому как можно более аккуратно.

Кристиан сладко потянулся и пошел в спальню переодеваться. Он снял новый костюм в серую полоску и повесил на место в шкаф. Этот костюм Тесса купила ему на новогодней распродаже в «Фернер Якобсен». Затем достал штаны и чистую фланелевую рубашку. Наверно, Ибен, их новая помощница из Дании, погладила ее совсем недавно, потому что ему казалось, что он ощущает на коже слабое влажное тепло, исходящее от ткани.

Кристиан критически осмотрел свое отражение в зеркале, медленно провел пальцами по подбородку и ощутил щетину, обычно появлявшуюся к концу дня. Тридцать четыре года. И до сих пор никакого намека на старение: ни лысины, ни морщин, ни дряблости щек. Правда, под глазами темные круги, но это благодаря Саре и Хансу-Кристиану. Когда в доме двое маленьких детей, выспаться невозможно.

Он с удовольствием провел рукой по коротким черным волосам. Днем он заскочил в «Ла Бионда» и подстригся. В этом, конечно, не было необходимости, потому что он и так стригся регулярно, в давно установленные часы раз в две недели по понедельникам. Но в Париже надо будет выглядеть как можно презентабельнее: если ему удастся совершить сделку с «ELLE», то приоткроются двери для настоящего проекта.

Любуясь на себя в зеркало, Кристиан вспомнил разговор со своим братом Эрлендом, который был младше его на два года. Сегодня днем они встречались в «Габлере». После этой встречи Кристиан словно проснулся.

— …невозможно поверить, просто невероятно, как это я до такого додумался. Оно возникло в голове само, совершенно случайно. Я сидел и смотрел на офис, прямо здесь, только на десять этажей выше, и вдруг — бах! Идея выгодного бизнеса! — Кристиан, исполненный энтузиазма, отхлебнул «Перье» и улыбнулся брату. — Я точно не помню, кажется, это было где-то перед Новым годом. Это почти парадоксально, потому что не знаю, сколько раз я сидел вот так за столом и пялился на рекламный щит. Да ты и сам, наверное, знаешь, как можно таращиться на какую-нибудь вещь, все равно какую, и думать при этом совершенно о другом.

— Рекламный щит? — Эрленд откинул с глаз прядь волос.

— По-моему, он там уже целую вечность, во всяком случае, все то время, пока у меня офис в Ибсеновском квартале. Посмотри сам, — улыбнулся Кристиан и кивнул в сторону выхода, — он висит на противоположной стороне площади, рядом с отелем «Стефан».

Эрленд скептически взглянул на Кристиана и встал из-за стола. В «Габлере» были только они двое, что было вполне естественно, поскольку обед а-ля карт подавался позже. Обычно они приходили сюда на ланч и сидели за баром, но Кристиан так очаровал главную распорядительницу, что та пускала их в тихую внутреннюю часть ресторана. Там он и рассказал брату о том, что предназначалось только ему, и никто не мог подслушать.

Однако Кристиан сомневался, стоит ли посвящать Эрленда в это дело. Не испортит ли это их отношения? Кристиан обернулся и посмотрел вслед брату, который уже выходил на Хамброс-пласс. До этого он никому не открывал своих планов, обдумывал их исключительно самостоятельно. Теперь же ему хотелось просто с кем-нибудь поговорить, поделиться своими соображениями, и не с кем-то с работы, и чтобы Тессы не было рядом.

Два-три года, как в последний раз намекнул доктор Рейнертсен. На комнату в доме для престарелых вряд ли можно рассчитывать. Поэтому реализация его плана должна занять не больше двух-трех лет, и дай бог успеть до того, как он будет передвигаться исключительно с помощью вспомогательной техники.

Кристиан сидел и пустыми глазами смотрел вслед брату. Он не решился спросить Эрленда, нет ли у него генетической предрасположенности. Он никогда не поддерживал близких отношений с младшим братом, когда они росли на Ховсетере, но в последние годы у них наладился некоторый контакт, во всяком случае, они могли говорить о работе.

В 1968 году их родители сдали кандидатские экзамены в университете Осло и, получив степень кандидатов филологических наук, стали преподавать в старшей школе Персбротен. Их семья переехала в квартиру, снятую на улице Ландингсвейен, 17, на Ховсетере. Кристиану было два года, а Эрленд еще должен был родиться, когда родители обосновались в этом социал-демократическом квартале частных домов на западе Осло. Когда же пришло время переходить в старшую школу, братья выбрали те, что ближе к центру города. Но это, пожалуй, было единственное, в чем они сошлись. Кристиан пошел в торговую гимназию, а Эрленд решил пойти по стопам родителей-филологов и поступил в Катта. Кристиан затем продолжил учебу в Высшей торговой школе в Бергене, а Эрленд прослушал курс предметов в Блиндерне и в результате стал изучать историю.

Кристиан рассеянно отрезал изрядный кусок пиццы и положил в рот. По правде говоря, Эрленд был не просто его постоянным товарищем по ланчу в «Габлере», но еще и его лучшим другом, хотя они вели совершенно разный образ жизни. Кристиан стал отцом семейства в «Скучной вилле» в Нордберге, а Эрленд продолжал размеренное холостяцкое существование в съемной трехкомнатной квартире на Вессельгате. И пока Кристиан делал успешную карьеру в сфере экономики, Эрленд никогда не удалялся от своей университетской жизни: он работал над диссертацией о какой-то области в истории норвежской культуры в рамках научно-исследовательской программы культурной экономики.

Кристиан хорошо знал, что Эрленд имел доступ к внутренним архивам издательств «Ашехоуг» и «Гюльдендаль», так как содержащаяся там информация имела важное значение для его исследований. Но Кристиан решил даже не намекать Эрленду о возможных услугах, связанных с этим доступом. Может, потом, когда-нибудь… Во всяком случае, не сегодня.

Он вздрогнул, когда в зал вошла блондинка и исчезла в баре. Он оцепенел и тупо смотрел перед собой. Ему вдруг показалось, что это была Ребекка Лунд.