Хенрик Лангеланн - Гений

Вернулся Эрленд.

— Ты имел в виду Большой норвежский словарь «Ашехоуга» и «Гюльдендаля»? Самое большое справочное издание в Норвегии? — спросил он, подходя к столу.

Кристиан поднес указательный палец к губам. За годы работы в корпорации «Маккинси» он научился быть осторожным. Кроме того, он был сильно возбужден. «Хорошо, что мы сидим здесь совсем одни, — подумал он. — Если уж кому и не следует слышать этот разговор, так это именно ей».

— Как рекламируемый продукт, так и сам рекламный щит видали и лучшие дни, — сказал Эрленд и сел. — А что, кто-то хочет купить Большой словарь?

— Нет, — ответил Кристиан и снова дал знак говорить тихо, — гораздо больше.

— Только не говори, что ты собрался прибрать к рукам «Ашехоуг» и «Гюльдендаль».

— Точно! — расцвел в улыбке Кристиан. — В связи с новой экономикой на эти два предприятия занижена цена.

И он в общих чертах рассказал Эрленду, каким образом он собрался купить эти два издательских дома, объединить их в один колоссальный издательский концерн и интегрировать в предприятие, входящее в состав «Скандинавской медиагруппы».

Эрленд посмотрел на него скептически.

— Ты подумал, какие последствия это вызовет в культурно-политических сферах? — Он отпил из бокала. — Да ты представляешь, что тут начнется?

— Может быть, — задумчиво произнес Кристиан. — Дело в том, что обе эти компании имеют обширные, но скрытые акционерные возможности, которые руководство не имеет сил реализовать. Я говорю лишь об экономических возможностях получения прибыли. — Кристиан нагнулся вперед и улыбнулся. — И о моем собственном доходе, черт возьми.

Эрленд неодобрительно поморщился.

— Ну и как ты собираешься оплачивать свою покупку? Я, помнится, как-то читал статью некоего аналитика — выпускника коммерческого училища о том, что многие сейчас боятся снижения рейтинга «Скандинавской медиагруппы» из-за недостатка акционерных капиталов, или как это называется? У СМГ денег-то хватит?

Кристиан ухмыльнулся.

— Помнишь Жан-Люка? Он еще женат на лучшей подруге Тессы и работает старшим аналитиком в банковской конторе «БНП Парибас» здесь, в Осло. Я как-то позвонил ему и между делом спросил, каким образом некий концерн вроде «Скандинавской медиагруппы» может наилучшим способом выбраться из долгов.

— Ну и?..

— Если бы я спросил напрямую, то вряд ли он сказал бы мне что-нибудь полезное. Но Жан-Люк тут же предложил сделать LILO [2] LILO — сокращение английских слов lease in lease out — лизинг, сдача предприятия иностранной компании на какое-то время с правом обратного выкупа. с типографией на Альнабру.

— Что это такое?

Кристиан слегка пригнулся.

— Ты, умник, знай, что за несколько месяцев до того, как я начал работать в СМГ, руководство решило построить новую газетную типографию на Альнабру, а это миллиардное вложение, которое просто выходит за рамки здравого смысла. Через несколько лет уже никто не будет читать газеты на бумаге, все будут читать новости с экрана. Но Жан-Люк увидел другой вариант: он предложил мне так называемый лизинг, то есть сдать всю типографию иностранной компании на несколько лет в полное пользование. Это будет как покупка с правом обратного выкупа, а потом можно получить эту же типографию обратно, за ежегодную выплату. Пригласили даже торговый банк «Голдман Сахс», чтобы он нашел подходящих американцев, и «Делуа и Туше», они делают оценку стоимости всей типографии. Кроме того, норвежская адвокатская фирма сотрудничает с американской и…

Внезапно он потерял нить в своих рассуждениях и остановился.

— Ты с кем-нибудь еще говорил об этом? — спросил Эрленд наконец.

— О проекте «Сехестед», ты хочешь сказать? — Кристиан улыбнулся, зная, что брат наверняка спросит, что это за название такое. — Нет, ты первый.

— Тогда каким образом… — Эрленд нахмурился. — Каким же это, интересно, образом ты думаешь начинать это свое LILO без…

Кристиан перебил его:

— Просто объяснил Бьёрну Ягге и Конраду Брошу, что LILO — это способ, которым СМГ сможет управлять акционерными капиталами.

Эрленд долго и задумчиво смотрел на старшего брата. Наконец он заговорил, с усилием и медленно подбирая слова:

— А это не связано с чем-то другим, а, Кристиан?

Кристиан перестал жевать.

— Например?

Эрленд стянул с носа очки в тонкой стальной оправе и посмотрел брату прямо в глаза.

— Не связан ли этот твой проект с чем-то более значительным, чем желание разбогатеть?

— Для меня, что ли? Да, это связано с желанием обеспечить себе финансовую состоятельность, будущее для Сары и Ханса-Кристиана и… — Кристиан не закончил фразу, увидев, какое у брата выражение лица. Не намекал ли тот на болезнь Альцгеймера, которой страдала мать? Знал ли он, что…

— Если говорить прямо, не в отце ли тут дело? — неожиданно выдал Эрленд.

— В отце? — Кристиан напрягся.

— Да, да, все эти твои грандиозные планы о захвате «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» и о норвежской издательской отрасли! Не хочешь ли ты просто отомстить? Положа руку на сердце, Кристиан, может, ты хочешь вернуться к этому из-за того, что случилось с папой?

Об этом они еще никогда не говорили. Каждый переживал те события в себе. А вдруг Эрленд прав? Может, именно из-за отцовского банкротства он так неудержимо стремился осуществить свой план?

Отцу было тридцать восемь, когда, после десяти лет преподавания французского языка в школе Персбротен он решил открыть издательство. И в 1979 году издательство «Сигнатур» увидело божий свет. Кристиану тогда было тринадцать. «Сигнатур» выпускало произведения классиков французской литературы — Бальзака, Золя, Гюго, Пруста, Флобера, а также современную литературу. Особую слабость отец питал к так называемому новому роману и прямо с ходу переводил таких писателей, как Натали Сарро, Ален Роб-Грилле, Мишель Бутор, Маргарет Дюра, Роберт Пинж, Жан Рикардо, Маргарет Юрсенар, Клод Олье, — имена, которые для Кристиана звучали как труднопроизносимый набор звуков и которые он давным-давно забыл. Но он хорошо помнил, как отец любил пересказывать им свои «французские опусы».

— Скандинавы, очевидно, еще не доросли до моих изысканных французских опусов, — говорил он грустно и с насмешкой.

Кристиан до сих пор ясно помнил веселый взгляд его припухших от ночного чтения глаз.

Издательство продержалось девять лет. В 1988 году, когда Кристиан перешел на второй курс Высшей торговой школы в Бергене, отец поставил все на карту, выпустив эксклюзивное издание лирики Сен-Джона Персе. Персе получил Нобелевскую премию по литературе через три года после Альберта Камю и за пять лет до Жан-Поля Сартра, и отец был уверен, что вытащил козырного туза. Но в то время как книги Сартра и Камю, выпущенные другими норвежскими издательствами, прекрасно расходились, книга Персе провалилась с сокрушительным треском, и «Сигнатур» было уже не спасти.