Али Смит - Весна [litres]

Это голос художницы Таситы Дин, которая в середине 1990-х, когда ей было тридцать и она год жила при Национальной школе изящных искусств Буржа во Франции, решила, что пора попробовать сделать то, о чем она всегда мечтала в детстве, – поймать и сохранить облако, возможно, даже начать собирать коллекцию облаков.

Она составила план: подняться в воздух на тепловом аэростате и поймать в мешок облако.

Но, разумеется, облако нельзя поймать, хранить и обладать им.

К тому же тепловые аэростаты, как она выяснила, способны летать лишь весной, когда в небе ни облачка.

Потому она решила подняться на аэростате и поймать вместо этого туман.

Чтобы наверняка найти туман, она поехала дальше на юг, в горную местность Ланс-ан-Веркор близ Гренобля, где утреннее небо всегда бывает туманным.

Аэростат поднялся. Небо прояснилось. Тот день стал одним из самых ясных дней для этой поры года на памяти местных жителей. Паря над горами, покрытыми снегом, она поймала в мешок лишь чистый прозрачный воздух.

Как оказалось, день, выбранный ею для ловли воздуха, пришелся как раз на ту пору года, что, по словам алхимиков, лучше всего подходит для сбора росы в ее путешествии с Земли на Небо . Древняя алхимия утверждает, что из росы, собранной в течение тысячи дней, можно извлечь и изготовить эликсир, способный улучшить все на свете.

Дин сняла короткометражку, меньше трех минут, о своем путешествии и ловле воздуха. Называется она «Пакет воздуха».

Огромный тепловой аэростат поднимается вверх. По мере того как он взлетает, уменьшается его тень на земле и в кадре. Наружу высовываются руки художницы. В прозрачный целлофановый пакет попадает немного воздуха, затем ее руки скручивают и завязывают узлом пакет, похожий на маленький аэростат. Затем она повторяет эксперимент: новый пакет, другой воздух, пойманный и завязанный узлом, – все то же самое.

Фильм – пример чистого наглядного стеба. Но в нем дыхание взмывает ввысь. Алхимия и преображение становятся чем-то вроде благого духа. У нас на глазах происходит нечто эфемерное и нелепое – ну и магическое, если это допустить.

Затем три минуты черно-белого фильма истекают, и остается лишь история о людях и воздухе – о том, чего мы почти никогда не замечаем и о чем не думаем, но без чего не могли бы прожить.

Ну а теперь 140 секунд суперактуального натурализма:

ЗАТКНИСЬ просто заткнись нАхУй кто-нибудь заклейте ей пасть она заслужило чтобы над ней безжалостно поиздевались ах ты ж Пизда чтоб ты сдохла удавись ты вонючая Пизда мы все над тобой прикалываемся Ты же цирк с конями никто бы не стал с тобой играться ебаться жениться убивать это ж просто Убой ты Тампон ты одиос ты заслуж чтоб тебя изнасиловали оставили подыхать твоя Дочка заслуживает чтоб ее изнасиловали и зарезали Кухонным Ножом ты как разбитая пластинка ебаная слезливая либералка МЫ знаем где ты Живешь мы знам куда твой детеныш ходит в школу заткнИсь если ты не заткнешь СВОЮ пасть мы сами тебе ее заткнем тебя заткнут ЧЁЗАНАХ Ты думаешь ты делаешь сама нарываешься на эти АТАКИ ебаная тошнотная ебаная ебаная меня тошнит от тебя надо тебя износиловать надо тебя онально изнасиловать тебя онально изнасилуют потом износилуют в хлеборезку потом замочат убейся удави сь ты жирная Срака вонючая пизда тебя надо пердолить нехилым Самотыком ты типичная муслимская черномазая пидаРРаска тебя невозможнО простить это из ряда вон такие как Ты разрушают Западный Мир стока говна джимми сэвил должен был изнасиловать тебя на Больничке [35] Сэр Джеймс Уилсон Винсент «Джимми» Сэвил (1926–2011) – британский диджей, телеведущий и благотворитель. После смерти Сэвила разразился скандал, связанный с открывшимися множественными случаями сексуального насилия и домогательств с его стороны, в том числе в отношении несовершеннолетних. Жертвами Сэвила становились в основном не имеющие защиты дети: пациенты больниц для бедных, приютов, тюрем для несовершеннолетних, церковных школ. ты калека потому что Бог Тебя Ненавидит если еще хоть раз выйдешь темной ночью мы до тебя доберемся и до твоих детей ты должна бояться ты мигрантская срань тебе нужны письма ненависти чтобы с тобой разобраться ты заслуживаешь ненависти Хуерожая сракорожая педофилка ты ебанная в рот я тебя не перевариваю ты ебный Стыд тебя надо заставить кормить и принимать у себя толпу отмороженных иностранных окупантов посмотрим как тебе это понравится жирная дебильная сучка шалава тварь ИУДА ИУДО ханжа твои дети Сдохнут ты ошибка Природы всем видно ты чмошный кусок говна иди и выпей лака для полов выпей дизинфекции ты поганая лесбийская мигрантка отсоси мой ХУЙ свиноматка уродина иди лесом

Это была пора года, когда все умирало. Умирало в том смысле, что, казалось, ничего уже больше не оживет.

Небо становилось тяжелой закрытой дверью. Облако – из тусклого металла. Деревья – голые и сломанные. Земля – неподатливая. Трава – мертвая. Птиц нет. Поля – замерзшие борозды земли, и мертвенность опускалась на многие мили ниже поверхности.

Люди повсюду боялись. Запасы еды иссякали. Амбары почти опустели.

Это была пора года, когда, по преданию, все мудрецы, старейшины, молодежь, девы, очень старые люди и люди, надевавшие маски и медвежьи шкуры, чтобы выдать себя за предков, восставших из праха, решали, что единственный способ вернуть мир к жизни – выбрать одну из дев и принести ее в жертву богам, заставив танцевать, пока не умрет.

Боги, согласно преданию, любят смерть. Они любят чистую смерть. Потому чем чище дева, тем лучше. И та, кого они выбирали, обычно была очень хорошей танцовщицей, ее тщательно выбирали, чтобы это было особенно зрелищное и распутное жертвоприношение.

День наступал. Собиралась вся деревня. Мудрец с надеждой разукрашивал себя яркой серебристой краской. Все приходили посмотреть – даже трехсотлетняя старуха, тыкавшая своею клюкой в невозделанные борозды. Все поднимали в воздух кулаки и слегка пританцовывали, чтобы дать толчок.

Затем девы заводили танец.

Это завораживало. Напоминало часовой механизм. Все девы превращались в единый хореографический механизм, становились его элементами. Он кружился и дергался, дергался и кружился.

Наконец круг размыкался, открывая избранную девушку – юную прекрасную деву, у которой вся жизнь была впереди. Танец открывался ей и в то же время закрывался пред нею.

Теперь должно было произойти вот что: ей нужно было упасть на землю. Требовалось скрести землю, точно дикий зверь, а затем исполнять бешеный танец, пока она не забьет себя до смерти.

Потом все праздновали, потому что все снова начинало расти.

Но случилось другое.

Девушка в самой гуще событий сложила руки. Она покачала головой. Встала и топнула ногой.