Евгений Бузни - Александра

Но главное, подумала Настенька, у моей малышки будет папа. И опять улыбка тронула слегка губы. Володя приехал из Парижа в сентябре. Он пропустил главные события суда, так как все решительно возражали против его досрочного окончания курсов во Франции. Не каждый день посылают туда наших специалистов. Кроме того, адвокат заверял, что всё будет хорошо, и оказался прав.

В одном из телефонных разговоров Настенька сказала Володе, что ждёт ребёнка, и на радостях он чуть телефон не разбил, размахивая трубкой. Счастливый будущий отец привёз из Франции полный комплект для пеленания малыша, массу игрушек и удивительно красивую коляску.

И что ещё больше потрясло Настеньку, так это лёгкость, с которой Володя заговорил с нею на французском языке. Язык он сначала учил в Ялте, когда учился в аспирантуре, где стало понятно, что поездки во Францию не избежать.

Но это были почти школьные понятия о языке. Теперь же, после пяти с лишним месяцев пребывания в стране Жюль Верна, Парижской коммуны, Ромен Роллана, Пикассо, в стране великих писателей и живописцев, Володя говорил на их языке почти как парижанин. Настенька предвкушала удовольствие от того момента, когда они начнут вместе говорить с ребёнком на французском языке так, чтобы ему не пришлось потом потеть над изучением незнакомых слов. Но, — тут же остановила себя Настенька, — в первую очередь, конечно, русский. Какой же он будет русский человек, если иностранный будет знать лучше своего? Да кто ему это позволит? Прабабушка первая не допустит такого.

И опять Настенька засмеялась. Её бабушка будет называться прабабушкой. А вот любимый дедик не дожил до такого. Настеньке стало грустно. К одной грустной мысли тот час добавилась другая. В роддоме, куда она попала, врачом акушеркой была очень опытная женщина Шойхет Маргарита Моисеевна. Настенька успела с нею познакомиться ещё до приезда в больницу, куда приходила специально узнать обстановку и получить соответствующие консультации, что с собой брать и так далее.

Маргарита Моисеевна оказалась в высшей степени приятной обходительной женщиной. Она не выглядела красавицей в свои сорок с лишним лет, над верхней губой просматривались усики, и всё лицо чем-то напоминало мужское, но это не делало её мужчиной по характеру. Она обаятельно улыбалась, шутила по поводу справедливого решения рожениц увеличить численность населения страны, легко понимала с первых слов, о чём стеснялась сказать посетительница, и во мгновение ока снимала все волнения. Идти к ней было совсем не страшно, так как она весело говорила:

— Не ты первая у меня, не ты будешь и последняя. Ни одну из вас я на тот свет не отправляла. Понимаешь, у меня стопроцентная выживаемость. Сама уйду, но никого из вас без детей домой не выпущу.

Было ли всё так на самом деле, Настенька не знала, но уверенность врача придала спокойствие. И вдруг сегодня утром от нянечки узнала, что проработавшая двадцать лет в роддоме Маргарита Моисеевна уезжает в Израиль и с сегодняшнего дня не работает.

Изумлённой Настеньке нянечка объяснила, что не только она, но и врачи многие об этом только сегодня узнали. Даже не готовы были к замене. То ли думали, что она ещё откажется ехать, то ли всё скрывали до последнего, но дежурившая ночью врач ожидала Маргариту Моисеевну на смену, а тут сообщили, что она уже не работает. Пришёл какой-то молодой почти студент. Все в роддоме в шоке. Это беспокоило и Настеньку. Она думала только, кого повезут первой — её или Таню. Хотелось, чтобы повезли сначала соседку, которая опять начала хныкать по поводу того, что не хочет ребёнка. Но началось первой у Настеньки. Её повезли в операционную. Сквозь приступы схваток, когда все мысли носятся, как по кругу, вокруг одного — вот-вот всё оно решится, хватит ли сил? — в такие минуты, когда уже ничего не остановишь, ничего не изменишь, всё окружающее становится почти не имеющим никакого значения. Ну, стоит молодой врач, в белом халате, в больших почти квадратных очках — так тому и быть. Боль невыносимая. Её перекладывают на стол, что-то говорят, что-то делают. В голове кружится одно — нельзя кричать, раз она поклялась быть сильной. Она сжала зубы, потом закусила нижнюю губу, перехватила зубами, закусывая верхнюю губу, снова нижнюю. И тут совершенно адская боль полоснула и отключила сознание.

Очнулась уже в постели. Что это было? Где ребёнок? Кто? Мальчик или девочка? Боль, кажется, охватила ноги до самого пояса. Повернулась направо.

Таня лежит бледная. Спрашивает:

— Проснулась?

— А я спала?

— Конечно.

— Ты родила?

— Да, мальчика.

— А я?

— По-моему девочку.

Настенька снова откинулась на подушку. От короткого разговора явилась усталость. Вскоре пришла незнакомая женщина врач. Лицо озабоченное строгое.

— Ну, как себя чувствуете?

И поняв немой вопрос Настеньки, сразу ответила на него:

— У вас дочь. Вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Вы до этого перенесли операцию, которая сказалась некоторым образом. Наш молодой врач не ожидал такого, что и вызвало трудности. Но мы стараемся сделать всё, что от нас зависит.

Так что отдыхайте. Когда можно будет, мы покажем вам ребёнка. Хорошо, что ваш организм крепкий. Всё будет нормально.

— Но я хочу видеть дочь.

— Конечно. Я же сказала, что покажем, когда положено. Вы потеряли сознание в момент родов. Так что потерпите немного.

Врач повернулась и, бросив короткий взгляд на Таню, быстро вышла из палаты.

Настенька почувствовала что-то неладное. Весь организм ослаб, растворяясь в невесомости. В ушах всё запищало, зазвенело, и голова понеслась не то вверх, не то вниз, в темень. Но вот она тряхнула головой, и всё прошло. В окно светило солнце, отражаясь на металлическом шаре спинки старинной кровати.

Удивительно, как их сохранили в этом роддоме? А, может, это новые кровати, сделанные под старину? Настенька посмотрела на Таню.

— Вот ты спишь, — откликнулась та сразу на её движение. — А тут тебе передачу принесли, письмо, телеграммы.

Поздравление в конверте и передача были от Володи, телеграммы от родителей Володи и от родных Настеньки.

У всех всё было нормально.

Володя по возвращении из Франции должен был ехать в Ялту доложить о результатах учёбы и приступать к работе заведующего отделом селекции. Они коротко обсудили сложившуюся ситуацию. Оба хотели быть вместе, но оба понимали, что ни Володе нет смысла бросать хорошую работу в Ялте, ни Настеньке не следует пока покидать музей.

Уйдя в декретный отпуск, она поехала в Ялту и там провела несколько счастливых недель с Володей. Регистрировать брак они решили в Москве после рождения ребёнка, когда Настенька будет снова в прекрасной форме. И оба согласились, что для ребёнка лучше родиться зимой в Ялте, где теплее и красивей.