Даниэль Шпек - Bella Германия

Следующие несколько дней Джульетта жила в аду. Когда тайное становится явным, стыд обращается в боль. В чувство, будто с тебя сорвали всю одежду. Винченцо так ничего и не узнал, но не мог взять в толк, что случилось с матерью. За столом Энцо вел себя как обычно – говорил о погоде, обсуждал последние новости и предстоящий на следующей неделе день рождения Джульетты.

Ей было бы легче, если бы он орал на нее, устроил скандал, тогда можно было бы наконец освободиться от невысказанного. Нужен был взрыв, чтобы испепелить это мерзкое показное благодушие. Но Энцо не давал ей ни малейшего повода, а сама она скорее откусила бы себе язык, чем открыла правду Винченцо. Разве простит он мать, которая лгала ему всю жизнь? Потерять Винченцо Джульетта боялась больше всего.

Она позвонила Винсенту из телефонной будки на рынке. Дрожащим пальцем набрала его служебный номер.

– Энцо все знает. – Она слышала дыхание Винсента на другом конце провода. – Я ничего не говорила ему.

– Но как он узнал? И когда?

– Он не говорит.

– А Винченцо?

«Он думает о своем сыне, не обо мне», – пронеслось в голове Джульетты.

– По-прежнему ни о чем не догадывается.

– Я на вашей стороне. Я позабочусь о нем, обещаю.

Джульетта не понимала, что Винсент имеет в виду. Он ведь всегда заботился о сыне.

– Я разведусь, если хочешь, – продолжал Винсент. – Но ты должна быть мужественной.

Ее едва держали ноги.

– В пятницу вся семья соберется на мой день рождения. Что я должна им сказать?

– Правду.

Джульетта этого не сделала – ни в день рождения, ни до. Пронесшийся над Мюнхеном сумасшедший мартовский шторм смел остатки зимы. В пятницу утром Джульетта ходила в парикмахерскую и заглянула к Винсенту. Семья ждала ее дома, Джованни даже испек торт.

На пустой парковке перед главным корпусом «БМВ» весенний ветер трепал флаги. Земля под деревьями была покрыта сломанными сучьями. Джульетта поплотней закуталась в шарф. День для свидания был самый неподходящий, но Винсент сам попросил о встрече. Он волновался, но глаза заблестели, стоило ей только появиться.

– Я хочу показать тебе кое-что, идем.

– Меня ждут дома.

– Это ненадолго. Подарок… Закрой глаза.

Джульетта вздохнула и прикрыла глаза ладонью. Винсент повел ее через парковку. Всего несколько шагов – но она сгорала от нетерпения. Пробовала подглядывать сквозь пальцы, но ничего не различала за бьющим в глаза светом.

– Можно! – послышался наконец голос Винсента.

Джульетта отняла ладонь от лица. Винсент что-то держал в руке, какую-то металлическую штуку, сверкавшую на солнце. Поначалу Джульетте показалось, что это украшение, кольцо или браслет, которое она сможет носить лишь втайне от семьи. Винсент улыбался. Она посмотрела на него вопросительно. Он сделал шаг в сторону – и тут она поняла все.

За спиной Винсента между темно-серыми лимузинами стоял ярко-красный «шевроле-альфа-ромео». Чувственные изгибы, сверкающий хром – по виду модель пятидесятых, когда дизайн не был таким функциональным и каждая машина имела свое лицо.

– С днем рождения. – Он протянул ей ключи.

Джульетте потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Нет, Винсент, я не могу… Ты сошел с ума.

Он подвел ее к машине. Верх был поднят, хромированные детали, черный лак, красная кожа – все поблескивало.

– Посмотри, что здесь написано…

Он показал на трехспицевое рулевое колесо. В центре золотился герб Милана – змея, крест и полумесяц. Под ним изящным шрифтом было выведено: «Джульетта».

Имя машины.

– Год выпуска 1955-й.

Год, когда родился Винченцо.

Винсент улыбался.

– Ты с ума сошел…

Кровь бросилась Джульетте в лицо. Винсент кивнул на конверт, лежавший на приборной панели. Дрожащими руками Джульетта взяла его и вытащила два билета. «Волшебная флейта» – и не в Мюнхене, а в «Ла Фениче», в Венеции.

– Ты с ума сошел, – повторила она.

– Мы с тобой давно хотели там побывать. Сумасшествие – столько лет мечтать о том, что так просто сделать.

Джульетта посмотрела на дату – завтра вечером.

– Но, Винсент… как я это объясню?..

– Вчера вечером я все рассказал Марианне. Так лучше для всех.

Джульетта ужаснулась. До сих пор любая попытка сблизиться с Винсентом оборачивалась какой-нибудь катастрофой, вроде несчастного случая с Энцо. Джульетта была суеверна – наследие матери-сицилианки. От себя не уйдешь, вся ее жизнь казалась тому подтверждением.

Винсент обнял ее. Джульетта вдохнула его запах и вдруг вспомнила, что особенно нравилось ей в Винсенте. Именно то, что он напрочь отвергал это проклятое убеждение о неизбежности предначертанного.

Джульетта обхватила его шею, прильнула к лицу, поцеловала.

– Я хочу жить с тобой, Винсент.

– А я с тобой… И я не намерен ни с кем тебя делить. Либо мы вместе, либо нет.

Она кивнула.

– Значит, завтра в семь утра, – сказал он. – Здесь, возле машины.

Вся семья была в сборе. Джованни украсил лавку гирляндами. Розария, приехавшая по такому случаю с Салины, привезла лучшую «Мальвазию». Винченцо и Энцо подарили Джульетте оранжевый радиобудильник. Все обнимали ее, желали счастья. Но Джульетта слышала только, как бьют часы в церкви неподалеку.

Ночью, лежа в постели рядом со спящим Энцо, она смотрела, как сменялись белые цифры на табло радиобудильника. Ноль – единица – пятьдесят восемь, ноль – единица – пятьдесят девять, ноль – двойка – ноль – ноль… Словно один за другим опадали листья с осеннего дерева. Жизнь уходила, утекала сквозь пальцы.

Джульетта поднялась, тихо вышла на кухню, села за стол и открыла дневник. Через час сварила себе кофе, сразу стало легче. Никто не слышал ее. Только на мгновенье стало не по себе от ощущения, будто некая сторонняя сила обрела над ней власть. Джульетта прошла в ванную, собрала самое необходимое. Захватила два платья из шкафа – легкое весеннее и вечернее; туфли, чулки и белье. Все уместилось в небольшом чемодане. Наконец положила в сумочку дневник.

На пороге спальни бросила на Энцо прощальный взгляд. Во взгляде ее не было раскаяния, лишь сожаление, что она не смогла дать мужу того, что он заслуживал. Открыла дверь в комнату Винченцо, подошла к кровати, поцеловала сына в лоб. Его кожа была теплой, дыхание ровным. Сердце разрывалось от нежности.

Она открыла входную дверь и выскользнула на лестницу. Спускалась, прильнув к перилам, чтобы не шуметь. Оглянулась на почтовые ящики и вышла из подъезда. Снаружи было темно, прохладный воздух пах апрелем. Джульетта побежала, все быстрее и быстрее.

Восход они должны были встретить в машине, по пути в Венецию.

Теплый ветер гулял у меня в волосах. За наполовину приспущенным окном поднималось над холмами солнце, золотилось в силуэтах кипарисов. Мы проезжали Флоренцию. Я закрыла дневник и посмотрела на Винченцо: