Пётр Алёшкин - Лагерная учительница

Борис сидел возле Любы в прежней уверенной позе. Галя, не глядя на него, подала Любе подготовленный отчет по расходу электроэнергии в жэке за квартал. Она помогала его составлять главному инженеру.

— Нина Михайловна просила перепечатать, — сказала Галя и двинулась к выходу. Она слышала, как скрипнуло кресло. Борис поднялся и шел следом.

— Погоди! — сказал он в коридоре, догоняя. — Я тебя так давно не видел.

— Соскучился? — усмехнулась Галя.

— А то нет… Я действительно часто о тебе думал. Так хочется к тебе в гости.

— Ты знаешь, я так не люблю гостей!

— Не может быть!

— Видно, может, раз не люблю.

— Галина Васильевна, — послышался из кабинета главного инженера голос Нины Михайловны. Стояли они рядом с дверью в ее кабинет. — Зайдите ко мне!

— Я рад, что увидел тебя, — улыбался Борис.

— Твое дело, — взялась за ручку двери Галя.

— Галина Васильевна, ты отчеты отдала на перепечатку?

— Один отдала, а другой досчитываю.

— Торопись, торопись, а то мы всегда последними сдаем. Надоело замечания выслушивать…

Делать отчеты по расходу электроэнергии и воды обязанность главного инженера. Но Нина Михайловна, когда не успевала сама, подключала к этому техников. На этот раз ей помогала Галя. Ходила по подвалам, снимала показания водомеров, подсчитывала расход, составляла ведомость. Егоркина старалась сделать отчет поскорей, угодить главному инженеру. Нина Михайловна дружила с женщиной из жилотдела, где ставили на очередь на служебные квартиры и распределяли их, и она обещала Гале замолвить за нее словечко.

— Ты сейчас с Борисом разговаривала? — спросила Нина Михайловна, приглушив голос.

— Да…

— Это сын Жанны Максимовны…

— Борис ее сын?! — воскликнула Галя удивленно.

— Держись от него подальше… Я тебе по-матерински говорю…

Вечером Галя рассказала Ивану о том, что Борис, оказывается, сын ее начальницы, рассказала и о разговоре с ней, и они решили вместе пройтись по квартирам задолжников. Когда подсчитали, сколько квартир нужно обойти, засомневались, успеют ли до одиннадцати справиться. В двенадцатом часу ночи неудобно по квартирам шастать. Решили тех, кто не платил два-три месяца, предупредить извещением, бросить бумажку в почтовый ящик, а со злостными поговорить лично.

Днем было пасмурно, изредка сеялся дождь. Снег грязными глыбами лежал только под кустами вдоль тротуара. На мокром асфальте мутные лужи. Сыро, зябко. Дни стали длиннее, но, когда пасмурно, ночь наступает незаметно и быстро. Весь день сумерки, сумерки, и вдруг разом вспыхнули фонари на улицах. Наступила ночь.

До Галиного участка идти минут пятнадцать. Это недалеко. Начали обход с длинного пятиэтажного дома, где половина квартир коммунальные. Там и задолжников больше всего. Первый этаж почти полностью занят служебными квартирами. Жили в них свои люди: дворники, рабочие по дому, водители мусороуборочных машин, диспетчеры. Платили за квартиру они всегда исправно. Посмотрели по списку и поднялись на третий этаж, позвонили. Егоркин волновался: как встретят, что отвечать будут. Но за дверью тихо. Еще позвонили, потребовательней, но и на этот раз никто не откликнулся. Егоркин облегченно вздохнул. Заполнили бланк, сунули его в щель возле замочной скважины и отправились дальше. В следующей квартире лишь после второго требовательного звонка из-за двери шум донесся и ворчливый голос:

— Счас, счас, раззвонились, не терпится им…

Ивану показалось, что женщина видит их сквозь стену. Дверь широко распахнулась. Она, оказывается, была не заперта. Вход в квартиру заслонила полная неопрятная пожилая женщина. Неопрятный вид придавали ей растрепанные волосы и давно нестиранный халат, застегнутый через пуговицу.

— Вам кого, Ваську? Нету его. И не знаю, когда будет… — Женщина захлопнула дверь. Ни Галя, ни Иван не успели рта раскрыть, стояли изумленные, слушали бормотание из-за двери. — Припрется за полночь, облюет все…

— Ведьма, — прошептал Иван и толкнул дверь.

Толкнул вроде бы не сильно, но она резко распахнулась и ударилась ручкой об стену. Женщина повернулась на стук. Егоркин шагнул в коридор и выпалил, стараясь опередить ее:

— Мы из жэка! Ваш муж Василий Иванович семь месяцев не платит за комнату!

— Он мне такой же муж, как ты сын, — прежним сварливым тоном заговорила женщина, ничуть не удивляясь тому, что в квартиру ворвались без ее разрешения. — Нету его, говорю, пьянствует где-то… Не платит, дело его. Я за него не ответчица. Счета у нас раздельные. Как он хочет, так и живет…

— Он где-нибудь сейчас работает? — спросила Галя.

— А я почем знаю? День работает, неделю пьет…

— Передайте ему, — перебил Иван, — если он не заплатит, исполком выселит его из Москвы.

Егоркин решил припугнуть, выселить за это нельзя, но женщина, видимо, знала об этом и продолжала, не меняя тона:

— Выселите вы фига с два. Много вас выселяльщиков… А выселите — первая спасибо скажу…

— Вы передайте все-таки, — снова перебил Иван. — Скажите, дело его райисполком рассматривать будет.

— Вам надо, вы и передавайте… Я передам, а он мне по рогам. Спасибо, я исправно…

— Пошли, — дернула Галя мужа за рукав.

— …плачу за свою конуру, а за него я не…

— До свиданья, — сказал Иван, вышел вслед за Галей и закрыл дверь.

Слышно было, что женщина продолжает бормотать.

— Поговорили, — усмехнулся Егоркин.

Они поднялись на пятый этаж. Там жил очередной неплательщик. В ответ на звонок в квартире раздался шорох. Глазок в двери осветился с противоположной стороны, потом потемнел. Кто-то приник к нему, разглядывал Ивана с Галей, открывать не торопился. Егоркин поднял руку к звонку, и тут же раздался женский голос:

— Вам кого?

— Мы из жэка…

— У нас все в порядке: не течет, не каплет…

— Не все у вас в порядке, Валентина Петровна, — громко сказал Иван. Галя называла ему имена жильцов, к которым они шли. — Открывайте! Нас не интересует, каплет над вами или нет.

Дверь приоткрылась чуточку. Была она на цепочке. Выглянула женщина. Лицо у нее с сетью морщин под глазами было неестественно малиновым.

— А что вас интересует? — спросила она, настороженно оглядывая Галю и Ивана.

— Послушайте! — резко и с раздражением заговорил Егоркин. — Если вы самогон гоните, так хоть за квартиру вовремя платите!

Дверь испуганно захлопнулась.

— Мы платим…

— За четыре месяца не уплачено. Если завтра не заплатите, придем с милицией, — крикнул сердито Егоркин и подмигнул Гале. — Пошли.

Они стали спускаться. Галя молча стучала каблуками по ступеням позади мужа, а когда вышли на улицу, спросила:

— Почему ты решил, что она самогон варит?

— Нюх, — засмеялся Иван.