Пётр Алёшкин - Лагерная учительница

Я довольный, что скандал заглох, потихоньку разделся, ополоснулся под душем и влез под одеяло к жене. Я чувствовал, что она не спит, молчит. «Ну и ладно, ну и хорошо! — подумал я, засыпая.

Позвонил Паша. Голос у него был неспокойный, взволнованный. Звонил он в первый раз после того, как я сказал ему при встрече, что устроился на работу в ОМОН к Никитину. Он отнесся к этому без энтузиазма.

— Если другого выхода не было, то что ж… Тебе жить. И вот теперь звонок, взволнованный голос:

— Надо встретиться, совет нужен…

— А что случилось?

— Не по телефону.

В первый раз договорились встретиться не дома, не в конторе его, а на улице. Паша был растерян, хмур, начал с того, что беспокоило.

— Пришли рэкетиры, — сказал он, беспомощно разведя руками. Лицо у него было такое, как будто он хотел заплакать. — Я их ждал, я их все время ждал… С первого дня… Три года не было. Думал, я для них не интересен. Мелкая рыбка… Но вот появились. Пришел… Я их другими представлял, а этот… костюмчик, галстучек, ботиночки. Я думал, клиент. А он говорит вежливо: пора платить! Дело встало на ноги, прибыль пошла… десять процентов нам. А где я их возьму? — вскричал Паша. — У меня чистая прибыль десять процентов! Отдать им — все, закрывай дело. Никакого развития… Они мне рассказали, где и во сколько гуляет моя жена с Татой, — чуть не всхлипнул он.

— Погоди, успокойся, — перебил я. — Что они сказали? Когда придут? Что ты должен делать?

— Дали три дня. Послезавтра в два часа я должен дать ответ.

— Придут или позвонят?

— Придут.

— Хорошо, успокойся, что-нибудь придумаем. Вечером позвоню!

Я рассказал Никитину о нашем разговоре: надо как-то помочь Паше, это наша прямая обязанность. Я предложил сделать засаду в конторе у Паши и взять рэкетиров с поличным, взять официально.

— Значит, созрел Паша, — засмеялся Никитин. — Я говорил, хитрющий страсть! Мы перед ним простаки.

— Смешного мало, — сказал я, не понимая такой реакции Никитина.

— Погоди, не суетись. Не надо пока ничего официального. Сами встретим.

Через день полвторого мы были в конторе Паши. Договорились, что он будет держать в кабинете своего зама до прихода рэкетира. Когда появится гость, Паша отпустит зама. И как только он выйдет из кабинета, туда направимся мы с Никитиным. Зам Паши не был посвящен в наши планы.

В приоткрытую дверь кабинета главного инженера, где мы сделали засаду, был виден вход в приемную Паши. Главного Паша отправил в цех. Мы видели, как вошел в приемную зам, как ровно в два часа мелькнул в двери серый костюм молодого паренька с аккуратно причесанным комсомольским затылком, и тотчас же из приемной вышел зам.

— Пора, — шепнул я.

Мы быстро вошли в приемную, и ни слова не говоря секретарше, сказавшей нам строго, что Павел Григорьевич занят, направились в кабинет. Когда мы увидели рэкетира, как две капли похожего на комсомольского работника советских времен: чистенький, аккуратненький, причесанный, улыбающийся, вообщем, свой парень, я сразу почувствовал замешательство во взгляде Никитина.

— Боря, каким ветром? — радостно поднялся парень навстречу Никитину.

— Таким же, что и тебя, — ответил Никитин, кисло улыбаясь.

— Не понял… Не может быть… — растерялся парень. — Странно!

— Пошли объясню, — сказал Никитин и сразу направился к выходу, кивнув мне: — Погоди здесь.

Парень за ним.

Мы остались в кабинете. Ни я, ни Паша ничего не понимали. На вопрос Паши: они, что, знакомы? — я только пожал плечами: придет, объяснит. В действиях Никитина я многого не понимал. На мои вопросы он часто отвечал: погоди, успеешь узнать, рано тебе еще! Или — лучше тебе этого не знать, бессонница мучить не будет. Я сам догадался, что проститутки Лора с Ларой работают на него, его осведомители.

Чем он их купил или прижал, непонятно, только они преданно информировали его о преступниках, с которыми соприкасались. Теперь мне ясно было одно, что с этим рэкетиром Никитин знаком, имеет с ним какие-то отношения. Вернулся Никитин один, мы с Пашей вздохнули облегченно: дело кончилось быстро и миром. Но мы ошиблись.

— Вообщем так, — сказал Никитин Паше. — Никто тебя разорять не собирается. Дело у тебя идет в гору, рано или поздно охрана понадобится. Без охраны нет процветающих фирм… Внесешь в штатное расписание отдел охраны и возьмешь троих на работу. Будешь платить им по десять минимальных окладов.

— По десять! — воскликнул Паша скорбно.

— Всего по десять! Они хотели по тридцать… Имена охранников тебе сообщат… Ты очень легко отделался. Очень! — подчеркнул Никитин. — И плати исправно. Понял?

— Почему нельзя было их взять? — спросил я, когда мы сели в машину.

— Всех не возьмешь, — хмуро откликнулся Никитин таким тоном, что я понял: лучше не углубляться.

Дома за ужином черт дернул меня рассказать Рае о поездке к Паше.

— Я тебе говорила, я тебе всегда говорила: Никитин твой сволочь. Он весь опутан мафией, по уши в дерьме, — быстро сказала Рая с ненавистью в голосе.

— Ты еще так влипнешь из-за своего Никитина, попомни мои слова!

— Брось заводиться! Чего ты снова… Хороший парень…

— Хороший… — перебила Рая, раздражаясь сильней. В последние дни она слышать не могла о Никитине. — Да этого хорошего поганой метлой надо гнать из милиции. И выгонят, выгонят! Вот увидишь! А выгонят, он сам банду соберет, грабить пойдет. А ты будешь у него помощником.

— Чего плетешь, ты понимаешь, что ты плетешь, — начал раздражаться я. — Подумай хоть капельку, — постучал пальцем я себе по лбу. — У тебя жизнь, что ли, стала хуже с появлением Никитина?

— Хуже! Хуже! — выкрикнула Рая. — Покоя нет! Покой не стоит твоих денег!

— Это у тебя покой был, а я готов был в петлю лезть! — заорал я, не сдержавшись.

— Ага, плохо тебе на диване лежалось! — ехидно сказала Рая, покачивая головой.

— Да, да, плохо! Я впервые сейчас человеком себя почувствовал. Меня везде уважают! А дома — вонь! Хоть не приходи…

— А ты и не приходишь, я тебя раз в неделю — вот так — вижу! Задания у него каждую ночь. Как связался с Никитиным, так дома ему говном запахло…

Она меня достала совсем, и я не выдержал, взорвался, заревел:

— Да заткнись же ты!.. Дай пожрать! Чего ты развонялась…

— Это ты воняешь, ты! — с ненавистью глядела на меня Рая. — Каждую ночь от тебя перегаром за версту несет! Хоть в постель не ложись с тобой…

— И не ложись, не ложись! — орал я. В запале у меня сорвалось, что не нужно было говорить. — Тебе там делать не хрена! Бревно!

— Ученую нашел? — стала медленно подниматься Рая. Глядела она на меня с еще большей ненавистью. «Как она отвратительна! — пронеслось в моей голове. — Чудовищно отвратительна!» — Задание выполняешь каждую ночь, — шипела Рая. — Я тебе покажу неумеху!