Игорь Григорьян - Иллюзия

— С чего же начать? — я повторил свой вопрос.

— С себя. Это единственное что вам доступно. Начать с себя.

— Но как?

— Развиваться. Идти вперед, — Агафья Тихоновна смотрела на меня прищурившись, — вспомните начало нашего путешествия.

— Я пришел в зоопарк…

— Это ваши действия. А мысли?

— Я был поражен.

— Поражены? Вы просто окунулись в свое Сознание.

— Вы так думаете?

— Я так знаю.

— И все эти события происходили, — я запнулся, — точнее, происходят лишь в моей голове? Огромный желтый питон с фиолетовым петухом? Битвы, перемещения между мирами? Дракон с японского зонта?

— Вам решать. Лично я не вижу никакой разницы между происходящим в вашей голове и вокруг нее, — и Агафья Тихоновна тихо добавила:

— Как вы думаете, в каких сражениях не бывает победителей?

— Не знаю. Если есть драка, то кто-нибудь обязательно победит! — я был уверен в ответе, — или борьба будет длиться вечно. Да и бывают ли такие войны в Природе? Без победителей и побежденных?

— Конечно, бывают, — акула утвердительно кивнула головой, — это внутренние войны. Например, в сражении страсти и гнева, ну или привязанности и ненависти, это уж как вам угодно будет назвать, нет, да и не может быть победителей. Мы могли это достаточно отчетливо наблюдать в виде битвы петуха со змеей. Одно нельзя уничтожить другим, и от взаимных уколов и ранений они только крепнут и набирают силу.

— Но ведь в конце концов… — я замешкался с ответом.

— В конце концов победителем или проигравшим будет третья сторона — и эта третья сторона — вы сами.

Агафья Тихоновна продолжала плыть некоторое время молча, а потом резко, безо всякого вступления, отрубила:

— Но всегда, слышите, всегда, — она чеканила каждое слово, как солдат на плацу чеканит шаг, — даже очень страстный, вспыльчивый и буйный, но одновременно с этим — разумный человек, вполне в состоянии совладать сам с собой и заключить с собой же мирный договор. А опереться он может лишь на отсутствие в его багаже глупости, то есть невежества. Только в этом случае у него есть шанс поступить верно.

— Как может быть опорой отсутствие чего-то?

— Это хороший вопрос, — Агафья Тихоновна почти восхищенно кивнула головой, — и я постараюсь на него ответить. До тех пор, пока вы не нашли нечто настоящее, нечто действительно существующее, вам на самом деле не на что опереться. И до этих самых пор вы будете выбивать опоры выдуманного, обусловленного мира, одну за одной, пока он, этот пропитанный ложью мирок, не рухнет в вашем Сознании, а значит и в реальном Мире, целиком и полностью. Одна из таких опор — глупость. На ней строится любая религия, любое верование, любая стадность, любая государственность. Выбейте эту опору и выдуманный мир пошатнется. И продолжайте выбивать, не останавливаясь ни на минуту, пока он не обвалится окончательно.

— Но куда? Куда он может рухнуть?

— В пустоту. Туда же откуда взялся.

— И что останется?

— Природа не терпит пустоты, — Агафья Тихоновна пожала плечами, — ибо ее не существует. Помните, везде — Бог, везде — вы. И как только вы сможете освободить это место, — акула постучала меня плавником по лбу, — вы же сами его и заполните. Это очень просто, — моя спутница взяла меня за руку, продолжая следовать за драконом, — петух и змея могут сражаться миллионы лет без видимого результата. Их битва внутренняя, но результат всегда снаружи. Только сдержанность и холодная, разумная голова в состоянии приручить этих животных.

— Да, да, я помню. Вам пришлось прикрикнуть на них чтобы что-то поменялось.

— Именно так. Ведь мы с вами стояли немного в стороне и именно поэтому нам таки удалось сохранить холодную голову.

— Так вот почему вы увели меня из эпицентра событий!

— Может быть и так, а может быть и нет, — Агафья Тихоновна улыбнулась, кивнула на впереди шагающего дракона, и вдруг произнесла:

— Вот ему все нипочем. Он уже с этим справился, и страсть, как и гнев не могли бы ему навредить.

— И поэтому его совсем не тревожила битва? Он словно не видел ее.

— Да. Потому что он настоящий. Он живет в настоящести и ничего выдуманное и произведенное людьми над ним не властно. Более того, возможно, он этого даже не замечает. Ведь увидеть что-то в ком-то другом возможно только в одном случае. Только тогда, когда сам этим обладаешь этим чем-то.

— Да, я понимаю. И еще он питается Светом.

— Светом и цветом. Знанием. Безусловным и абсолютным Знанием. Опытом. Анти-глупостью, если хотите.

Артак шел впереди, подставляя свое огромное тело солнечным лучам, уже появившимся из-за изгиба кометы. Он подсвечивался двойным, как внутренним, так и внешним светом и от этого его контур приобретал какую-то безграничность, неисчерпаемость, можно даже сказать, тотальность. Агафья Тихоновна проследив за моим взглядом, и уверен, правильно оценив его, продолжала:

— В конце концов страсть, привязанность, гнев или злоба всегда пожирают человека, ими обладающего. В данном случае происходит банальная подмена хозяина — не страстный и буйный человек обладает чувствами, а чувства целиком и полностью овладевают этим человеком. Они захватывают его в плен. Они управляют им. И направлены они только на одно — на уничтожение человека, породившего их, на уничтожение его божественной Природы. Других вариантов нет. Мирное сосуществование тут невозможно.

— Понимаю, — я еще раз произнес свои же слова, и вдруг действительно понял, — любой человек, победивший в себе невежество, уничтожив в себе обусловленность, социальные устои и навязанные обществом правила, расчистив завалы лжи, религиозных верований и предрассудков, обретает Знание и способность к свободе. И это будет уже не слепая вера во что-то бездоказательное, а внутреннее, очищенное от всего Знание. В него не нужно верить, потому что кто-то так сказал. Им можно обладать безусловно. Не объясняя и не доказывая. В этом вся разница. И это Знание сокрыто внутри каждого из нас.

— Конечно! — Агафья Тихоновна зааплодировала, отпустив мою руку, — лучше и не скажешь. Человек, победивший невежество обретает способность к свободе, — она замолчала на мгновение, и внимательно посмотрев мне в глаза, сказала:

— Только следует помнить, что способность к свободе и сама свобода — разные вещи. Палец, указывающий на Луну, еще не сама Луна.

Я кивнул и продолжил, словно боялся потерять нить в моей голове, за которую только что цепко ухватился:

— Достаточно понять ЭТО один единственный раз, и оно уже никуда от тебя не денется. Человек, прикоснувшийся к Знанию хотя бы мельком, будто выхватывает суть мироздания. Это именно то, что дает нам простое, но столь необходимое чувство целостности, а значит и счастья. Это как езда на велосипеде. Однажды научившись нельзя забыть. Ясно как день!