Игорь Григорьян - Иллюзия

— Конечная точка есть, — акула продолжала слышать мои мысли, — и конечная точка — это Свет. А источник Света — это солнце. Думаю, раз мы находимся на комете, нецелесообразно использовать дракона для того чтобы лететь к нему, ведь комета с гораздо большей скоростью, чем может развить дракон, несет нас в том же направлении.

— К солнцу? Но к которому из них?

— Это как раз все равно. Художник, разрисовавший зонт, сделал на нем все красные горошины одинаковыми. Так что куда-нибудь, да долетим.

— Но если эти солнца…. Они не спалят нас? — я выставил руку вперед и почувствовал тепло на своей ладони, — я чувствую температуру, и чем ближе, тем горячее!

— Нет, нет, что вы, конечно не спалят, — Агафья Тихоновна улыбнулась ободряюще, — красный цвет лишь немногим теплее синего, и я вас уверяю, смерть от перегрева вам не грозит. Вы умрете другой смертью, — акула звонко рассмеялась.

— Эээ, — я поперхнулся уже готовыми сорваться с языка словами, но решил проигнорировать последнее утверждение Агафьи Тихоновны и как ни в чем ни бывало, спросил:

— Но мы летим прямо на звезду? Или сможем ее обогнуть с другого конца, вращаясь вокруг нее по орбите? Или наша цель — все-таки опуститься на поверхность или столкнуться с ней?

— Имейте терпение, это станет известным совсем скоро. Если ваше сознание позволит нам вырваться за рамки ограничителя, и выйти за его пределы — мы покинем этот Мир навсегда, если же нет — ну что ж, будем мужественны — столкнемся с ним.

— Ограничителя? Но что это?

— Японский зонт, а что же еще? Уж не думаете ли вы что весь Мир заканчивается этим, хоть и бесспорно прекрасным куполом? — акула засмеялась, потом медленно поднялась с поверхности кометы и внимательно посмотрела вдаль, на яркий, синий небосвод и крупные красные горошины солнц — конечную точку нашего путешествия.

Пар, по мере приближения к солнцам, выделявшийся с кометы все сильнее, придавал всем нам голубоватый, охлаждающий оттенок, и синее пламя вечности было все менее и менее заметно. В конце концов, голубоватый водяной пар смешался с такого же цвета пламенем, и было уже не отличить что где. Но это не значит что пламя исчезло. Камень горел и плавился. Вечность брала свое.

Вечность — это интервал Времени, который содержит в себе любой конечный интервал Времени.

— Любой конечный? А сама вечность?

— Вечность не имеет ни начала ни конца.

Агафья Тихоновна продолжала смотреть на небосвод, будто что-то выискивая. Красные горошины неумолимо приближались к нам, однако не так быстро, чтобы это начало вызывать беспокойство. Артак невозмутимо лежал на боку, собрав уже целую гору кристаллов, в которых находился вирус Времени. Он перекладывал их с одного места на другое и со стороны создавалось впечатление что дракон просто играет с кубиками, составляя какое-то слово. Акула подплыла к нему и плавником помахала мне, приглашая подойти ближе. Она взяла один из кристаллов, возможно, самый крупный из найденных, и поднесла его к моим глазам, давая возможность рассмотреть внутренности камня и насладиться игрой Времени.

— Что вы об этом думаете? — Время внутри кристалла перемещалось, смешивалось, бурлило, подходило все ближе и ближе к краю, и иногда даже казалось, что оно вот-вот вырвется наружу.

— Не знаю, — я внимательно посмотрел на акулу и добавил:

— Такое впечатление что камень скоро будет разрушен и это непонятно что выйдет на волю.

Агафья Тихоновна медленно повернулась ко мне. В ее черных, лакированных глазах отражался свет красных светил. При желании можно было рассмотреть каждое, настолько четким было изображение. Она держала кристалл в плавнике, перекручивая вокруг его оси, словно подготавливаясь чему-то. Но так ничего и не предприняв, она лишь произнесла:

— Время зорко следит за процессом, и далеко не каждому удается достичь желаемого быстро. Материал считается усвоенным, а урок пройденным лишь тогда, когда Время дает добро, а Свет выхватывает из темноты невежества тот или иной кусочек Знания или Пространства, чтобы подсказать, дать наводку, направить туда, где еще светлее. И только от человека зависит — принять помощь или нет, пойти в указанном направлении или остаться в комфорте, в своих рамках, в собственноручно придуманных ограничителях.

— Время дает добро? — я мало что понял из монолога акулы, но мозг отчетливо уловил то что Время, эта нереальная субстанция, тесно сотрудничает со Светом в каком-то, пока еще непонятном для меня вопросе.

— Да, — акула подкинула кристалл в плавнике и вновь поймала его, — Время дает добро.

— Так уж необходимо нам его разрешение? И на что оно дает добро?

Агафья Тихоновна смотрела мне прямо в глаза.

— Конечно, вам необходимо его разрешение. До тех пор пока в ваших мыслях не поселится Знание. И пока это Знание не заменит собой ту религию, которую вы успели создать в своих мыслях, исходя из наших бесед.

— Я? Я создал религию? — мои глаза распахнулись максимально возможно, так как я даже не предполагал услышать такое.

— Конечно, создали. Подумайте сами, — Агафья Тихоновна не торопясь положила кристалл со Временем на грунт и присела, опершись на Артака, как на спинку кресла, приглашая меня сделать тоже самое, — вы очень внимательно выслушали все что я вам рассказывала о Времени, вы поверили мне, но в вашей голове это еще не нашло тотального отклика и понимания. Именно поэтому вирус Времени проник сюда, — она кивнула на кристаллы, — потому что ваш мозг пока что воспринимает отсутствие Времени в реальности исключительно как веру, но не как Знание. А любая вера, не подкрепленная Знанием — это религия, — Агафья Тихоновна усмехнулась, — и даже если вы верите в истинные вещи, вера без Знания всегда была, есть и будет лишь религией.

— Да, да, я понял, — я неожиданно осознал что именно я, и Никто другой, именно я смог заразить этот чудесный Мир своим неочищенным Сознанием. Желание все исправить захлестнуло меня с головой и я чуть не вскричал, — но что же теперь делать?

— Ничего не делать. Ждать. Учиться новому. Как ни странно для осознания того что Времени нет, необходимо именно Время.

— Но что теперь будет с нами? С кристаллами?

— Не беспокойтесь, — Агафья Тихоновна взяла мою руку и немного сжала ладонь, — не беспокойтесь, — повторила она, — самое страшное уже позади, и вы на пути к Свету. Возможно, нам удастся достичь его даже раньше чем я думала, ибо Свет везде, и ничто не может запретить ему визуально проявиться в этой точке Пространства прямо сейчас. Но когда бы это не случилось, это уже будет, а точнее — это уже есть, ибо ваше будущее определено вашим прошлым. Точно так же как ваше прошлое определено вашим будущим.

— Нам ничего не грозит?