Игорь Григорьян - Иллюзия

Любопытство распирало меня изнутри. Даже рискуя выронить какую-то из бутылочек, я раскрыл рюкзак и посмотрел внутрь. Еще недавно пустые, бутылочки были наполнены ярким желтым цветом, похожим на цвет огромной змеи из зоопарка.

— Желтый? — не поворачивая головы, Агафья Тихоновна скорее утверждала чем спрашивала.

— Желтый, — я молча кивнул, зная что она все равно услышит и поймет.

— Это опыт.

— Но почему они начали наполняться не сразу, а только после того как мы заговорили об этом?

— Нужна была команда.

— Какая?

— Ваша мысль.

Мы молчали некоторое время, а я производил в уме подсчеты, сколько и какого цвета у меня осталось.

— В этом нет необходимости, — Агафья Тихоновна отвечала на мои мысли и действия, — не забывайте, что цвет, каким бы красивым он вам не казался, лишь плод вашего восприятия, не более. В природе есть только Свет. Свет с различной длиной волны, если использовать человеческие характеристики Света, или электромагнитное поле с разной Энергией, если мы решим говорить, используя реальность. И постепенно, ваши Знания, ваш опыт, ваше восприятие и ваше воображение подстроятся под независимую реальность, вычеркнув все лишнее, ненужное и неважное.

— То есть потихоньку все мои бутылочки будут источать только Свет, без цветовой окраски?

— Именно так, если, конечно, мы выбрали правильную дорогу.

— А если нет?

— Такого не может быть, ибо все дороги правильные. Главное — не сидеть на месте. Не оставаться неподвижным.

— В каком смысле? Передвигаться?

— Я бы сказала — развиваться, — акула правила драконом, ловко избегая встреч с какими-то толстенными струнами, будто натянутыми в Пространстве.

— Что это?

— Спицы, — Агафья Тихоновна обернулась, — спицы вашего зонта. Для нас это значит что купол совсем близко.

— Ах, да, спицы, — я смотрел на огромные, толщиной в сто или двести драконов металлические палки и пытался сообразить какого же размера сам зонт, купол, солнца, нарисованные на нем?

— Вы занимаетесь не тем чем надо, — акула резко прервала мои размышления, — какая разница какого размера зонт. Главное что он есть. Остальное совсем неважно.

— А чем надо заниматься? — проигнорировав ее замечание, я быстро сложил бутылочки в свой рюкзак, закрыл его и твердо решил делать то что скажет Агафья Тихоновна.

— Наслаждаться. Каждым мгновением, каждым поворотом, каждым взмахом драконьего крыла.

— Просто наслаждаться?

— Вы думаете это просто? — она засмеялась, — попробуйте, попробуйте скорее.

Мы летели с головокружительной скоростью, но все еще никак не могли обогнуть даже одну, первую повстречавшуюся нам спицу зонта, настолько огромной она была, и она, спица, своей толщиной загораживала нам часть небосвода, мешала увидеть весь купол целиком. Что уже говорить о переплетении спиц. Их еще не было видно воочию, но я уже представлял себе всю мощь этого стыка. Оглянувшись назад, чтобы взглянуть на место нашего старта, я смог заметить лишь голубоватый цвет исчезнувшего за металлической спицей хвоста приютившей нас ненадолго кометы. Ее небесный хвост немного напоминал о том что она все-таки где-то есть. Или была. Да и была ли она вообще? Возможно, все это происходило только в моей голове? Летающий и говорящий дракон, мудрая спутница—акула, которая так же прекрасно чувствует себя в воздухе, как и в воде. Да и я сам, легко обходящийся без кислорода. Было ли все это реальным? Мысли атаковали мой мозг со всех сторон, лезли во все щели, поднимались горой неотвеченных вопросов, скапливались, как вода, отгороженная плотиной бетона, и я никак не мог прервать этот нескончаемый поток накопления. Я уже не успевал их воспринимать надлежащим образом, не успевал даже выразить словами.

— Это совсем не обязательно.

— Что? Что совсем необязательно? — на секунду, всего на одно мгновение, вулканическое извержение мыслей прервалось одной вполне реальной, состоявшей из слов фразой. Она отвлекла мои полушария на всего ничего, на какое-то неуловимое мгновение. Но в этом мгновении я был сосредоточен именно на том, что хотел сказать, и мой мозг с радостью подчинился, отодвинув все ненужное в данный момент в самый дальний угол. Вопросы, тревожившие меня все так же висели в моей голове, но уже в фоновом режиме, в режиме сопутствующей, но никак не основной задачи. На какое-то малюсенькое мгновение, необходимое моему мозгу для формулировки конкретного вопроса, я стал свободен от всего. Нет, даже не так. Не свободен от чего-то, а совсем наоборот — я стал именно этим чем-то, чем-то одним, чем-то тем, что было в моей голове. Я стал именно этим вопросом. Я стал своей мыслью. И смог это осознать лишь потому, что вопрос был всего один. Один малюсенький вопросик в одно, такое же малюсенькое мгновение. Я смог его прочувствовать полностью, каким-то непостижимым образом я сумел отодвинуть и забыть все, что не являлось им, я сам превратился в этот вопрос. На всего лишь одно мгновение, которое необходимо было затратить на эту мысль. И именно в этом мгновении я и ощутил себя полноценно настоящим. Я был мыслью. Я ею и остался, но потом, уже произнеся эту незамысловатую фразу, мозг, вновь оставшись без работы, снова открыл кран беспорядочного мышления, хаотично меняя кирпичики мыслей в моем Сознании. Но в тот момент я понял что такое быть настоящим. Быть настоящим — это быть чем-то одним. Одним чувством или одной фразой. Одним вопросом или одним ответом. Быть чем-то неделимым и простым. Примитивным, если хотите. И пока еще я мог поймать отголоски этого чувства, пока я был полон послевкусия настоящести момента, пока это чувство еще полностью не покинуло меня, как голубоватый, и уже почти невидимый хвост нашей кометы, пока все это не произошло — я наслаждался, наслаждался этим чувством полностью, я наслаждался им все это целое и неделимое мгновение моего неожиданного озарения. Я наслаждался этим, казалось, вечность. Вечность, состоящую из одного большого, монолитного и нераздельного мгновения, вечность, ставшую моей собственной вечностью. Вечностью в одном мгновении. И все еще вдыхая неразвеявшийся аромат настоящести, смакуя эту настоящесть, я повторил:

— Что? Что необязательно?

— Одевать мысли в слова. Мысль сама по себе, а слова сами по себе. Их совсем необязательно связывать воедино.

— Вы думаете?

— Я знаю.

— Что вы знаете?

— Я знаю что вы только что пережили прекрасное мгновение. Я знаю что вы только что смогли стать неотъемлемой частью самого Света. И я также знаю что это чувство вас уже не покинет. Назад пути нет.

— Вы знаете почему это произошло?

— Мутация. Просто маленькое совпадение, маленькая случайность, если хотите, — Агафья Тихоновна улыбалась, и хоть я и видел ее со спины, но чувствовал ее улыбку, что называется позвоночником, — маленькая дивергенция эволюции, но эволюции уже высшего порядка. Эволюции не тела, но ума. Эволюции, скрытой от глаз, но подвластной Знанию.