Игорь Григорьян - Иллюзия

— Она, иллюзия, будет уничтожена в черной дыре?

— Разве можно уничтожить то, чего нет? Черная дыра работает с Энергией и ее различными видами, куда, конечно, входит и материя. Она трансформирует материю этого Мира и адаптирует ее к новому существованию. Но твое эго не обладает ничем что могло бы ее заинтересовать в качестве еды, оно так же не обладает ничем что могло бы пройти насквозь, — Артак опять кивнул в сторону центра зонта, — оно по своему определению не может ничем обладать, так как это иллюзорный представитель иллюзорного тебя.

— Но кто тогда я сам?

— А вот на этот вопрос ответить сможешь только ты, — дракон улыбнулся, — когда узнаешь кто ты есть, конечно.

— Но как? Когда?

— Этот момент тебе не удастся ни пропустить, ни забыть, не переживай об этом, — голос дракона был спокоен и полон уверенности.

— Спасибо тебе, Артак.

— Благодари себя, — Артак закрыл глаза и добавил, — и если твоя благодарность искренняя, то эту благодарность ты тоже сможешь взять с собой, туда, куда мы все и направляемся. В свое Время, конечно.

— Можно еще один вопрос?

— Хоть тысячу…

— А если нам удастся достичь состояния наблюдателя, стать настоящими, вот прямо сейчас, прямо здесь и в это самое мгновение, а черной дыры, чтобы завершить переход, рядом еще нет, то что тогда?

— Хахаха, — Артак засмеялся громко и протяжно, — то есть как это черной дыры рядом нет? В вашем Мире все находится в одном и том же месте. И место это называется — здесь и сейчас. Других мест попросту нет, да и быть не может. Поэтому, где бы вас не настигла настоящесть — она будет вовремя и именно там где нужно. За это не стоит беспокоиться.

— И тогда, когда я стану настоящим, мне необходимо будет умереть? — я немного замялся, подыскивая нужное слово, — ну не умереть, а сменить оболочку, ведь так? В любом случае, мне придется покинуть мое трехмерное человеческое тело?

— Это уж как вам будет угодно, — голос Артака стал удивленным, но он не добавил более ни слова.

— Но ведь…

— Вам придется умереть или просто напросто стать Буддой, — наконец-то добавил дракон, — как видите выбор есть всегда.

После разговора с драконом мне было о чем подумать. Я лег на поверхность звезды, устроился поудобнее и отвернулся от всех, тем самым давая понять Агафье Тихоновне и Артаку что хотел бы ненадолго остаться один. Мне не пришлось ничего объяснять словами, оба моих спутника легко умели читать не только мои мысли, но даже мечты. О чем я думал? Не знаю. После того как дракон так подробно описал иллюзорность и мнимость нашего бытия, эту тюрьму космического Сознания, мое захватывающее приключение вдруг показалось мне каким-то искусственным, наигранным и несерьезным. Сомнение закравшееся внутрь, грызло меня изнутри, как червяк яблоко, оно громко задавало неудобные вопросы, и иногда само же на них отвечало, правда, выбирая ответы попроще и полегче. И я не знал, не мог понять, принимать эти, уже готовые, простые ответы или искать другой путь, посложнее? Но самое главное чего я не знал — это как отделить настоящее от мнимого, как отделить живые, полные энергии чувства и переживания настоящего меня от пустых и мертвых вожделений моего эго.

Чьего — моего?

Кто этот я такой?

Да и могу ли я, или любой другой, отдельно взятый человек использовать местоимение «мое»? Вправе ли?

Не будет ли это автоматически перебрасывать меня в зону ответственности моего эго, моей искусственно созданной части?

Если я говорю — мое эго, то что конкретно я имею в виду? Кто это такой, обладающий этим самым эго? Тело? Мозг?

А если я говорю — мое Сознание? То какое Сознание я подразумеваю? То, которое когда-то создало мое эго и каждую минуту продолжает меня убеждать в том что это и есть я? Или то общее Сознание, частью которого являюсь я сам?

Можно ли говорить «мое», если я сам всего лишь часть чего-то? Имеют ли люди право дробить общий Разум на осколки и пытаться присвоить лично себе каждый отдельно взятый осколок? Да и каким образом этот осколок может быть твоим, если он — всего лишь часть чего-то целого и цельного? Он может быть твоим только в том случае, если ты — это целое и есть, не так ли?

И если это целое и неделимое Сознание и есть ты, то может ли оно принадлежать еще кому-то? Нет, ибо тогда оно не целое и не неделимое.

Или, наоборот, может ли у тебя быть что-то еще, кроме того что у тебя уже есть? Другими словами, можешь ли ты, и так владеющий всем, владеть еще чем-то? Если да, то ты изначально не владеешь всем, а это противоречит условиям задачи.

А если нет, то ты един и владеешь всем, и значит присвоить что-то еще не получится, потому что и так все — твое. И отнять у тебя ничего не получится, ибо некем. Все что есть вокруг — ты сам. Только ты и больше никого и ничего. Вот и выходит что красть мы можем только сами у себя.

Но каким образом? Как можно что-то своровать у себя самого? Как отнять себя у себя? Да очень просто. Надо создать иллюзию. Надо разделить целое на части. Разделить себя на части. Разделить и забыть о своей цельности и целостности. И разделив, поверить что ты сам — лишь отдельная часть целого. А поверив — начать бороться за то, что осталось в других частях. Перемещать. Двигать между частями. Воевать за то, что и так всегда было твоим. Было твоим, пока было целым.

Вот откуда появились местоимения «мое», «твое», «его». Язык на котором общаются люди, как единый живой организм, эволюционирует вместе с человечеством, зеркально отражает все его устремления и крены, и изучая развитие всего лишь одного языка, на котором говорит цивилизация, им пользующаяся, можно точно диагностировать все ее болезни. Наверное, тогда же возникли и общественные классы, а вместе с ними и классовая борьба. Тогда же возникли и религии, в большинстве своем говорящие об одних и тех же вещах, правильных, но ложно истолкованных самими людьми, вещах. Тогда же, в уже осколочном, разорванном Сознании людей и произошло разделение всего на правильное и неправильное. На правильных и неправильных. На белых и желтых, на красных и черных. Тогда возникла стадность, тогда появилось желание уничтожить всех «не таких». Религии, к тому времени укрепившиеся в своих позициях и напрочь забывшие о своих первоначальных идеалах, приказали своим последователям убивать за бога единого. Вдумайтесь! За Бога Единого! То есть убивать самого себя ради себя самого своими же руками. Большего парадокса в существовании человеческой цивилизации, наверное, и не найти. Потом уже, вместе с разделением и стадностью, вместе с религиозной враждой, появились войны. Они являлись вполне логичным продолжением развития человечества и никому уже не казались нелепыми. А что такое война? Это когда один человек, с какой-то остервенелой радостью, уничтожает другого, точно такого же человека. Не такой цвет кожи или разрез глаз? Уничтожить! Не то вероисповедание или вообще атеизм? Как можно? Уничтожить, уничтожить, уничтожить! Уничтожить все что не такое как я! И забывает отдельно взятый человек, что уничтожить он может только то, чем владеет, а это всегда одно и тоже — ты сам. Нет в этом Мире ничего чужого. Нет и никогда не было. И никогда не будет. И любые слезы текут из наших общих глаз. И каждый поступок отдельного человека может изменить и обязательно изменяет общую оценку человечеству. Человечеству, как цельной и единой цивилизации.