Игорь Григорьян - Иллюзия

— Может быть такое, что там нет Жизни?

— Чушь, — дракон засмеялся, — чушь, Жизнь есть везде. Везде, где есть Энергия. Жизнь по сути и есть Энергия.

— Тогда нам нечего бояться?

— Бояться — это вообще лишнее, тут я с тобой согласен, — Артак посмотрел на меня внимательно, — страх — всего лишь эмоция, часто сопровождающая неизвестность. А в данном случае именно неизвестность вы и хотите развеять, ведь так?

— Мы хотим просто узнать.

— И зачем оно вам надо? Если мудрая Природа установила где-то двери, то это совсем не значит, что их надо взламывать, — дракон вздохнул.

— Что вы, что вы, — Агафья Тихоновна встрепенулась от раздумий, как ото сна, — открывать, а не взламывать. Двери ведь на то и двери, чтобы их открывали и закрывали.

— Ха-ха-ха, — голос засмеялся в полной мысленной тишине, и от этого этот смех приобрел оттенки зловещего, — что-то мне подсказывает, что черная дыра — скорее стена, чем дверь. И именно эту стену вы пытаетесь прошибить лбом.

— А мы уже у стены?

— Ты пока что в непосредственной близости к стене, — голос благодушно обратился лично ко мне, — достаточно далеко, чтобы находиться в безопасности, и достаточно близко, чтобы понять насколько быстро эта безопасность может улетучиться.

— А стена — это сингулярность?

— Можно сказать и так, — Артак кивнул головой, — сингулярность, о которую легко расшибить лоб. Ну или еще что-то, если останется что расшибать.

— Я понимаю, — сделав глубокий вдох и заручившись, в виде обмена взглядами, поддержкой Агафьи Тихоновны, я решился, — и все-таки, Артак, помоги нам. Мы должны попасть туда, — я неопределенно махнул рукой, — туда…

— Ну хорошо, — дракон согласился, — но тогда вам придется трансформироваться в нечто объективно существующее, а это, конечно, не ваши физические тела. И это объективное нечто должно быть еще и невесомое. Невесомое — это нечто, не имеющее массы в вашем Мире, — на всякий случай добавил дракон.

— Но что это может быть?

— Вы можете превратиться, скажем в Любовь, — Артак подмигнул нам желтым глазом, — или в человеческое внимание, в сосредоточенность, в ваши личные впечатления, в свои, накопленные за жизнь Знания, да во что угодно. В конце концов, вы можете превратиться в мысли. У вас огромный выбор, — он усмехнулся, — но он жестко ограничен.

— Ограничен чем?

— Ничто, обладающее массой, не сможет пройти сквозь портал.

— Оно будет уничтожено?

— Нет, что ты, — теперь Артак обращался лично ко мне, — что ты, конечно нет. Ничто в Природе не уничтожается. Оно лишь переходит из одной формы в другую.

— То есть трансформация произойдет сама собой, именно в момент прохода сквозь дыру? И нам не надо ничего предпринимать?

— Ну насколько я понял, — Артак приподнялся на передних лапах и потянулся всем телом, — насколько я понял, — голос засмеялся, повторив эти слова, — насколько я понял, — он смаковал слово «понял», — вы хотели сохранить свою нынешнюю форму неизменной?

— Свои тела?

— Да, да, свои оболочки.

— Хотели. А это разве невозможно?

— Нет, конечно. Ни один грамм материи этого Мира не сможет пройти сквозь портал в том же виде. Черная дыра, являясь связующим звеном между различными Вселенными, разорвет на части не только ваши тела, но даже атомы, из которых вы состоите. Да что там атомы, она разорвет даже ядра этих атомов и электроны на их орбите. Черная дыра изменит все, имеющее даже самый незначительный вес.

— Но почему?

— Материи из разных Миров не могут смешиваться. Когда я говорю — не могут — это значит не могут, — Артак пытался объяснить, — это не то чтобы сложно, как смешать, например, воду с маслом, а попросту невозможно. Материи разных миров обладают разными и абсолютно несовместимыми между собой характеристиками. Как, например, если бы вы вдруг захотели смешать в вашей родной Вселенной древесные опилки с одним месяцем Времени или ваше зрение с электричеством, понимаете? Вот поэтому и существуют черные дыры, эти врата, преобразующие это электричество в ваше зрение, чтоб их можно было смешать, то есть преобразуют форму материи одного Мира в форму материи другого.

— То есть любая черная дыра — это такой особенный трансформатор? Только во вселенском масштабе?

— Да, это именно такое место. Место, где все приводится к начальной точке — к сингулярности, а уж потом, сингулярность может преобразоваться во все что угодно. В нашем случае — дракон обвел глазами окружающее нас Пространство, — это трехмерная материя. Но следует осознавать что на самом деле это действительно может быть все что угодно. Вы даже представить не в состоянии, а я, к моему большому сожалению, не смогу объяснить вам это на примерах, ибо существующие земные языки, на которых мы можем общаться, не в состоянии передать нужную информацию. Да и трехмерный мозг, обладателями которого вы являетесь, будет не в состоянии понять. Поэтому просто примите во внимание, что это может быть все что угодно, даже Любовь, скажем, в жидком виде. Или доброта, поедающая электричество. Или вибрации, питающиеся исключительно фруктами. Или электроны и кварки, следящие за модой. Жизнь очень разнообразна.

— И мы должны будем принять ту форму, которая существует за этой сингулярностью?

— Нет. Если вы станете сингулярностью, то навсегда лишитесь привычных вам форм и понятий. Обратного пути уже не будет. Если вы станете сингулярностью, то вы уже не только преобразуетесь в нечто новое, но и станете этим новым. И из этого нового киселя сингулярность вырастит новый Мир. Может быть этот Мир будет внутри самой сингулярности, может быть с той стороны, если она есть, эта сторона. В любом случае, в этом новом виде вам и придется существовать пока вы не пройдете все уровни новой Игры, а уж после, возможно, вам удастся достичь еще одной черной дыры, и вы опять поменяете форму, но совсем не обязательно, что вернете свою бывшую, трехмерную. Это может быть нечто опять новое, понимаете?

— Понимаю, — я посмотрел на Агафью Тихоновну и когда она кивнула, убедился что и она понимает, — а сколько этих форм?

— Сколько форм? — голос немного запнулся, потом начал что — то бормотать про себя, — одна, две, сто пятьдесят, миллион двадцать четыре, миллиард миллионов, а ну да, — он засмеялся, — я забыл вам сказать, что этих форм — целая бесконечность.

— То есть как?

— А вот так, — Артак явно был доволен произведенным эффектом, — именно бесконечность. Это единственно верное количество форм для вечной души, не так ли? — он еще раз засмеялся, — ведь если душа существует вечно, то в конце концов, она пройдет все формы бытия и смысл ее существования исчезнет. Исчезнет тогда и понятие вечность. Мне трудно представить в любом из Миров что-то бессмысленное, — Артак на мгновение задумался, — нет, даже не трудно, скорее невозможно. Во всем есть смысл. Поэтому если мы принимаем вечность души, то обязаны и принять бесконечность вариантов ее существования.