Алекс Бранд - Выбор [СИ]

Дом Роберты — на пригорке справа, уже виден. Господи… Я вспомнил… В горле пересохло… Отгоняю непрошеную мысль, что толку теперь об этом вспоминать… Вопросительно посмотрел на Берту, она медленно вышла из автомобиля и сделала несколько шагов в сторону дома, остановилась, посмотрела на меня. Куда-то исчезли вся ее решительность и жизнерадостность, что случилось? Тоже вышел и подошёл к ней. Взял ее за плечи и привлек к себе.

— Что с тобой, милая? Что не так?

Она подняла на меня большие глаза, ее лицо заострилось, став очень серьезным. Шепнула, прижавшись ко мне.

— Волнуюсь, Клайд. Очень. Как нас встретят…

— Перестань, Берта, это же семья, они тебя ждут не дождутся, я слышал голос миссис Олден в телефоне, она так рада… Это мне надо волноваться, я-то там пока никого не знаю…

Осекся, не знаю? А вот меня там кое-кто знает. И уверен, хорошо помнит, не по имени, но в лицо. Берта не заметила моей заминки, и хорошо, не нужно ей сейчас лишних волнений. Погладил ее по голове, щеке, она прижала мою ладонь к разгоряченному лицу, поцеловала. Быстро оправила платье, протёрла лицо смоченной водой салфеткой, уложила волосы под шляпку.

— Я готова, любимый. Едем?

— Едем.

— Какие у вас планы на будущее, Клайд?

Сидим за большим столом в гостиной нижнего этажа. Родители Берты, Элизабет и Тайтус. Празднично одетые, на лицах улыбки, при взгляде на Роберту — любящие и теплые, когда смотрят на меня — становятся немного холоднее и официальнее. Сестра Берты Агнесса и ее муж Фред, приятные и спокойные люди. Заметил, как она украдкой осмотрела новое платье моей жены. Мысленно усмехнулся, это нормально. Фред Гейбл, муж, скромно сидит рядом и его пока не особо слышно. Брат Гифорд, этот повел себя совсем по-свойски, рукопожатие крепкое, белозубая улыбка, хлопнул по плечу, приветствуя. Вызывает странное чувство, какой-то настороженности. Почему? Пока непонятно. Оставим. Младшие, Том и Эмилия. На побегушках, подай-принеси, как и положено. Том не сводит с меня восхищённого взгляда, получив долгожданный подарок. Я уже успел ему кое-что показать, как носить, как держать. Берта сделала круглые глаза, явно вспомнив парк Олбани и памятный томагавк. Эмилия же, симпатичная румяная девчонка, обещающая через несколько лет стать очень похожей на Берту, восхищённо смотрит на сестру, явно представляя, как и сама… Когда-нибудь… Ох, не надо, малыш, старый Олден может и не подоспеть, если что, а я уже женат на твоей сестре. Ты лучше спокойно, потихоньку, не нервируя маму с папой.

— Милый, ты, главное, держи себя в руках, хорошо?

— Ты прямо как мой братец Гилберт. Кто-то что-то может сказать?

— Нет, конечно, но мама точно захочет со мной поговорить на эту тему. Наедине.

— А меня это разве не касается?

Берта тяжело вздохнула, поправляя на мне галстук и снимая с пиджака невидимые пылинки. Мы — в ее комнате на втором этаже, я даже не успел осмотреться как следует, уже пора вниз, нас ждут к столу.

— Клайд, так не принято. Это женский разговор.

— А кто-то из мужчин захочет поговорить о том же со мной? Твой отец? Брат?

Тяжёлый вздох повторяется, Берта закатила глаза в полушутливом ужасе.

— Милый, тут не надо ни с кем воевать, все нас любят и ждут. Просто… Тут деревня, тяжёлые нравы, старинные. Ну, ты понимаешь? Я сама так была воспитана, пока…

Она махнула рукой, прерывая себя, погладила меня по щеке, заглянула в глаза, улыбнулась.

— Все будет хорошо, мы же вместе. Идём? Как я выгляжу?

Поднимаю большой палец, она поворачивается к выходу, я легонько шлепаю ее пониже спины, пошли, мол… Она возмущённо оборачивается и видит мою усмешку, быстро целую ее в гладкую щёчку.

— Пошли очаровывать, миссис Грифитс.

И забавным совпадением снизу донёсся зов миссис Олден.

— Бобби, Клайд! Ну где вы там, все уже на месте, только вас ждём!

Два стула свободны. Мы не вместе будем сидеть? Секундную заминку прерывает весёлый голос Берты, думаю, только я сейчас слышу в нем старательно упрятанное волнение.

— Ну вот и мы, извините, что немного задержались в дороге. Пойдем, Клайд?

Горячие пальцы Роберты крепко обхватили мою ладонь, я было замешкался, рассматривая сверху ждущих нас людей и стол. Она спустилась на ступеньку и легонько потянула меня за собой, шепнула.

— Идём, ты чего?

Оказалось, что я буду сидеть с хозяйкой дома, миссис Олден, на одном конце стола, а Берта рядом с отцом — на противоположном. Остальные сели кто как хотел между нами. Том и Эмилия больше бегают по обеденным делам, как самые молодые, подать, принести, унести, под руководством миссис Олден. Уселись, Роберта ободряюще посмотрела на меня, улыбнулась, я слегка прикрыл глаза, все хорошо, родная. Все вдруг выпрямились, сложив руки перед собой, инстинктивно копирую жест и позу. Господи, а про это все мы и не поговорили… Взгляд Берты становится слегка обеспокоенным, она не сводит с меня глаз, волнуется. Вторично прикрываю глаза, успокаивая ее, я уже понял, всего лишь молитва, произносимая негромким голосом Тайтуса Олдена, благодарение за пищу и мир в этом доме, аминь. Краем уха слышу слова, миссис Олден шепотом повторяет за мужем, я уловил ритм и просто шевелю губами, не выделяясь на общем фоне. Мелькает мысль, Берте это может не понравиться, она-то неложно верующая девушка, не то что ее циничный муженёк. Осторожно смотрю на нее и успокаиваюсь — в ее глазах… Смех? Ласточка ты моя… Успеваю подмигнуть, прежде чем благочестиво опустить очи долу.

— Аминь.

В центре стола возвышается солидная фарфоровая супница, украшенная лепным узором, ароматный пар уже изрядно раздразнил аппетит. А как тут принято разливать? Ох, прокол, как же мы упустили все это из виду… Но оказалось просто, все по очереди передавали тарелки миссис Олден, которая и разливала, как хозяйка дома. Опознаю фасолевый суп, пахнет божественно, незаметно сглотнул. Так вышло, что нам с Бертой налили последними. Весело с ней переглянулись, я кивнул на ее тарелку, ешь давай! Дом домом, а я слежу. Она прыснула от смеха и с аппетитом принялась за еду. А я перехватил внимательный взгляд, от него мне стало не по себе. Взгляд, о котором я неотступно думал всю дорогу от покосившегося почтового столбика.

«Это ты? Помню тебя, молодой человек. Ты вышел тогда из шикарного автомобиля, ваша компания заблудилась и искала выезд на шоссе. Ты помнишь, Клайд? Вижу, что помнишь, ты избегаешь моего взгляда… Я старался все объяснить как следует, не часто у нашего дома останавливаются такие важные люди… Многое забыл, на многое тогда не обратил внимание… А сейчас, когда ты оказался мужем моей дочери, моей любимицы… Как много я вспомнил… Брезгливость… Отвращение… Нетерпение… Ты не хотел меня видеть, слышать, ты боялся тут находиться, ты боялся этого дома… Ты ушел, даже не дослушав меня… Ты ведь тогда понял, что перед тобой — отец Роберты, не правда ли? А теперь ты сидишь в моем доме… Твой автомобиль стоит у нашего крыльца. Ты муж моей любимой дочери. Она знает, что мы уже встречались, Клайд, ты ей рассказал? Но не бойся, зять. Я старый немощный фермер-неудачник, скоро я умру. Не знаю, что с тобой произошло, почему ты выглядишь иначе. Но глаза и голос моей дочери не лгут, она любит тебя и счастлива. И в твоих глазах любовь… счастье… В них нет страха, он исчез. Пусть. Я ничего не скажу, ничего не спрошу, ничего не напомню. Это умрет со мной, в свой срок. Сбереги мою дочь, Клайд, дай ей счастье и радость. Обещай мне это.»