Сара Бергман - Саалама, руси

Сомалийку похоронили утром. Через два часа после того, как ее муж привез труп и сбросил его в грязь перед врачами, которые совершили такой страшный харам с ее телом.

Лисото ошарашено посмотрел на Муки, ожидая ответа, но Ливанская, стоящая в глубине комнаты, решительно опередила его:

— Да, мы сделали аборт.

Несмотря на то, что все уже знали о произошедшем, сама непреклонная вызывающая констатация факта грохнула, как взрыв. Повисла тишина.

Первым ее нарушил Додди:

— Твою мать, — парень усмехнулся, непонятно было: то ли он восхищается их мужеством, то ли ужасается сделанной глупости.

Лисото нервно сглотнул и перевел взгляд на Сэма:

— И что теперь будет?

Второй хирург, не торопясь, оторвался от кофейной кружки и пожал плечами:

— Они поклялись, что взорвут нас к чертовой матери.

Лисото, явно не понимая спокойствия остальных, неуверенно переводил взгляд с одного лица на другое: Ливанская стояла в углу, агрессивно подняв подбородок; Муки, глядя в пол, сидел у окна; Сэм продолжал мешать кофе; Додди — листать столетней давности журнал.

— Они правда могут это сделать?

Сэм на секунду глянул на взволнованного Лисото и равнодушно пожал плечами:

— Вполне.

Ведущий совещание хирург вконец растерялся от этого беспечного спокойствия и развел руками:

— И что теперь делать?

— Ничего не делать, — молчавшая до того Сюзон хмыкнула. — В первый раз что ли? Нас тут по восемь раз в год взорвать обещают. Поорут и перестанут. Мало ли тут поводов?

Да, поводов в Сомали было немало. Редко кто из детей теперь учился в школе, да и прошлое поколение выросло, не обременяя себя лишним грузом знаний. Единственной книгой, которую здесь читали, был Коран. Ничего другого местные жители не признавали.

А поводом могло быть все что угодно. Хотя бы то, что врачи не прерывали работу в шесть часов и мешали молиться. Тот, кто не помолился в шесть — не попадет в рай. Кто помешал помолиться в шесть — попадет в могилу.

Весь ужас этой гражданской войны был как раз в наличии оружия у темных необразованных людей с пещерными представлениями о мире. Они вполне искренне могли верить: Красный Крест сидит тут, чтобы ставить эксперименты над их детьми, или чтобы похищать их жен. Такие слухи здесь были вполне жизнеспособны.

Сюзон пожала плечами:

— Чего мы тут время тянем? Меня пациенты ждут.

Женщина поднялась, всем своим видом показывая, что готова уйти. Вслед за ней оживился Сэм, поспешно допивая кофе. Лисото окинул коллег взглядом — никто явно не проявлял того волнения, которое испытывал он сам. Мужчина задумался на секунду, а потом смирился. В конце концов, он тут человек новый:

— Значит, продолжаем работать. Все продолжаем.

Врачи с облегчением поднялись, потянувшись к двери. Додди лениво зевнул, Ливанская молча отлепилась от стены.

В дверях Сэм столкнулся с девушкой плечами и усмехнулся, восторженно на нее глядя:

— Ну вы даете.

17

4 декабря 2008 года. Четверг. Москва, ул. Донецкая. 20:10

— Да ты просто дрейфишь! — парень задиристо вздернул подбородок, сверля Чечена вызывающим взглядом.

Он здорово нарывался. Не то чтобы ребята побаивались Ахмера, он был шпендрик — Андрею по плечо. Но Чечен слыл мутным парнем, и связываться с ним считалось последним делом. Никто толком не знал, как и на чем он зарабатывает, но тачки у него менялись раз в два-три месяца. И какие тачки! Затрапезный клуб стритрейсинга таких не видывал. Впрочем, поговаривали, что толкался он тут совсем не из-за гонок. Чечен держал автомастерскую, так что все царапины, бои и вмятины были его законной добычей, собственно, как и сам тюнинг.

А еще он продавал битые за небитые и ставил старые запчасти как новые. Но об этом вслух не говорили.

За глаза все так и называли Ахмера — «Чечен», хотя реально он был то ли даргин, то ли аварец.

Парень презрительно скривился:

— Не, сопляк, я с тобой на интерес гонять не буду.

— А на деньги? — школьник азартно зажегся.

Ахмер сначала покачал головой, но вдруг передумал и кашляюще рассмеялся:

— А хули, давай. На пять рублей. Только один раз, реванш не проси.

У Чечена сегодня была не новая, но вполне ходкая беха, а у ребят старая, даже допотопная Suzuki, с разболтанной коробкой и проблемной рулевой рейкой.

Андрей тут же вытащил из кармана пятитысячную банкноту (месячные карманные деньги) и показал Чечену. Парни ударили по рукам, отчего по ночной улице прокатился громкий звон.

Спустя минуту Андрей забрался в машину и тут же выставил руки вперед, грея их у вентилятора:

— Твою мать, холодно! Ну и что думаешь?

Кирилл равнодушно пожал плечами:

— Продуешь.

— Посмотрим, — парень азартно хохотнул и, вынув из кармана куртки фляжку, быстро сделал пару глотков. Кирилл горючее пить не стал.

Андрей проводил взглядом прошедшую мимо Audi. Все, что ревело движком его завораживало.

— Мать не заметила? — парень спрятал фляжку обратно в карман, нетерпеливо глядя на дорогу.

— Нет, спала уже.

Собственно, через гонки ребята и скорешились. Кирилл имел возможность без спросу уводить отцовскую Suzuki, старую и битую, но, по местным меркам, еще вполне шуструю, а это был непреодолимый соблазн для Андрея.

Сами гонки начались ближе к девяти, когда на Донецкую вяло подсобрался народ. Ребята из клуба специально выбрали такое глухое место, где меньше шансов попасться ментам, и почти нет прохожих. Клуб был неброским, можно сказать, затрапезным. И тусовка тут быстро менялась. Люди, в основном, кучковались в клубе после работы: отдыхали, расслаблялись, разбивались по группам, обсуждая свои водительские дела. А после гонок всей компанией пили дерьмовое пиво в кафе за углом. Когда Кирилл впервые приехал на рейс, он был по-детски разочарован: ни крутых тачек, ни грудастых девок. Менеджеры, инженеры, обычные, чуток тюнингованные двенашки с наклейками «SS» для понта и недорогие иномарки.

приехал Серега, неформальный лидер клуба, и дал отмашку к началу. У Серого была очень приметная машина. На самом деле, от старой советской Победы там оставался только кузов. Все остальное мужик переделал своими руками в гараже: что от Audi взял, что от мерса, что от швейной машинки.

Трое «дежурных» разбежались по соседним улочкам и гонки начались. Ребята почти час простояли на обочине, жадно провожая пары глазами и горячо обсуждая заезды. Было уже не до холода, азарт горел в крови мальчишек наравне с юношескими гормонами.

Когда впереди остались две последние пары, Андрей скинул куртку и побежал за машиной. Их очередь приближалась. Андрею не положено было соревноваться с Ахмером. Обычно машины делили по движку, и мерялись они только с одногруппниками. Но очень хотелось.