Тамара Лисицкая - Идиотки

Все привыкли к тому, что Ирочка и Сергей использовали любую возможность, чтобы пнуть друг друга. Это стало чем-то вроде общего анекдота. Вот и теперь народ на полуулыбке ожидал отмашки, когда уже можно будет посмеяться, пожурить обоих.

Хотя Лене, конечно, было не до смеха. Но она, конечно, улыбалась вместе со всеми.

— Ой, Сергей! — Рома всплеснул ладонями. — Мы же тебе такой подарок привезли! Ира сама выбирала!

— Ну, если Ира выбирала, я могу догадаться, что там… Резиновая женщина, правильно?

— А зачем тебе резиновая женщина? — Ирочка умело подковырнула винную пробку. — Ты же обычно с тремя бабами параллельно живешь? Или тебе и троих мало?

— О! — обрадовались гости. — С тремя? Силен!

— И это так, средний вариант! У него бывало и покруче! А вот сейчас… Сергей, сколько их у тебя сейчас?

— Заткнись, — Сергей чуть-чуть понизил голос. Шутил? Нет?

— Дай-ка сама посчитаю. Значит, законная жена Илона раз. Блондиночка из соседнего двора два. Так себе девка, но домашняя, с хорошими родителями, метит в жены… Секретарша с работы три. Там такая телка! Пар из ноздрей! Ее ему шеф в наследство вместе с фирмой оставил… Оля Курлова, студентка легкого поведения, четыре… Так и липнет к мужикам, ковриком ляжет, чтобы только на нее внимание обратили!.. Лена Иванова пять. Молоденькая, носит короткие юбочки, из-под которых торчит жопа. Ну, как же с такой не закрутить?

Гости хохотали, одобрительно посматривая на Сергея. Не смеялся только сам Сергей. И Лена тоже не смеялась.

— Ладно, — сказала она, разжимая ладонь с коралловыми бусиками. — Мне пора на работу. У меня сегодня трудный день.

— Пока-пока! — закричали гости. И только Наташа проводила ее тревожным взглядом.

А потом и Сергей встал, почесал ключицу под пиджаком.

— Идиотка ты, сестра моя. Была идиоткой и останешься.

— Аминь, — оскалилась сестра. — Дверь за собой захлопните.

— Лена! Лена, стой!

Он догнал ее уже на повороте к остановке. Шла зареванная, злая.

— Отстань от меня! Не могу видеть ни тебя, ни твою ненормальную сестру!

— Я ее и сам не могу видеть! Что? Может, мне киллера нанять? Пришить ее? Куда от нее деться?

— Оставьте меня в покое!

— Да я тут при чем? Ты с ней поругалась, а на меня сейчас бочки катишь?

Лена упрямо ускорила шаг. Ну их к черту! Всю их семейку к черту!

— Да остановись ты! Куда ты летишь? На остановку? Так я тебя доброшу куда надо!

— Никуда мне не надо! Оставь меня в покое!

— Это как? Свалить мне?

— Да!

— Не получится!

Лена остановилась, тряхнула волосами.

— Это почему же?

— Это потому, что у нас с тобой общее дело! Вот почему! И пусть всякие дебилки что угодно говорят, но дела это не касается, ясно?

Лена помолчала, скрипя зубами. Ну да, конечно, он прав! Какое отношение эта ссора имеет к работе? Никакого! И что можно по этому поводу сказать? Ничего! Он прав! От бессилия Лена снова разрыдалась и пустилась прочь.

— Да что с вами всеми творится? У вас что сезонное обострение у всех?

— У кого «у всех»? У всех твоих женщин?

— Да какие женщины? Что вы привязались?

— Ничего!

— При чем тут женщины? Я тебе про одно, а ты мне про другое! Да остановись ты!

— Руки убери!

— Да ну вас всех!

Сергей выругался и отвернулся, очень красноречиво пнув воздух.

Лена еще пробежала несколько шагов, потом остановилась, уткнулась в ладони и заревела во весь голос.

Ну что же это такое творится?

— Ленк! А, Ленк? — теплая, тяжелая рука на макушке. — Хватит истерить, Ленк! Ты же умная, замечательная девушка! Ты сама понимаешь, что поступаешь глупо! Понимаешь?

Лена кивнула, хоть и не сразу.

— Вот. Все понимаешь, но делаешь глупости! Зачем? Тебе это доставляет удовольствие?

Она покачала головой — нет.

— Мне тоже. Давай будем выше всяких этих разборок! Пусть те, у кого нет мозгов и будущего, парятся в своем говне и сплетнях. У нас много дел. Мы крутые. Так?

— Ага…

— Ну, вот видишь… Давай, пойдем в машину… Пойдем.

Отвел ее как маленькую. Аккуратно усадил, прикрыл дверцу.

Потом серия каких-то напряженных акций, куда-то летели, поглядывая на часы. Лена хлюпала носом и не очень понимала, куда в данный конкретный момент они едут, хоть и смотрела, не отрываясь, в окно. На Сергея не смотрела. Очнулась, когда обнаружила перед собой реку и сочное вечернее солнце, пускающее золотые тени длиной в небоскреб.

— Выгружаемся! — крикнул Сергей из-за крышки багажника. — Гуляем!

Лена вышла, вдохнула жаркий воздух, насыщенный экстрактами трав и елей. Так красиво, оказывается! Река какая-то…

— А мы где?

— А не знаю! Где-то под Минском. А что, не нравится?

— Очень нравится!

— Ну, пользуйся, пока я добрый!

— А работа? Мы же куда-то спешили?

— Пока ты горевала, пялилась в окошко, я все решил, будь спок. Теперь у нас выходной до глубокой ночи!

— Да? Спасибо!

— Никаких проблем, недорого возьму за доброту!

Она сбросила босоножки, осторожно потопала туда-сюда. Трава нежная как шелк, но все равно ожидаешь подвоха: осколка или обломка какого-нибудь. Один из приобретенных городских страхов — страх бегать босиком. Минут десять должно пройти, пока сознание перестроится на природу, на относительную безопасность. Хотя какая тут безопасность? Вон и бутылочка пивная поблескивает, след человека, значит, о безопасности можно не заикаться… Но как красиво вокруг! Даже несмотря на бутылки!

А Сергей в это время умело устраивал рай. Какая-то подстилочка, термос, пакетики. Сосредоточен, сбросил пиджак, рубашку тоже снял, аккуратно повесил на плечики в салоне — у него всегда с собой вешалка.

Между прочим, симпатичный. У них в семье все симпатичные, даже красивые. Только…

Лена смахнула муху с носа. Заодно смахнула и мысли о Сергее. Нечего. С таким же успехом она могла бы рассматривать какого-нибудь близкого родственника, старого друга. Нет, инцест — не самое лучшее изобретение человечества, как и пивные бутылки.

— Ленка! Ты любишь сосиски зажаренные или подкопченные?

— Я вообще сосиски не люблю!

— Значит, зажаренные…

Смешно. Она спустилась к реке, поискала жизнь. Рыбок там, лягушек. Нашла только старую пластиковую емкость и пустую пачку сигарет. Тоже жизнь.

А завтра — первые съемки. И хорошо, что она не одна в этот очень ответственный период. Если бы у нее не было такого костыля, как Сергей, она бы уже с утра тряслась, с ужасом представляя себе момент, когда над камерой загорится красная лампочка.

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!

Ничего себе! За пятнадцать минут он сварганил такой дастархан! Салаты в пластиковой таре, колбаса, порезанная миллиметр в миллиметр, какие-то идеально вскрытые оливки. Бутылка. Стаканчики. И костерок, рядом с которым торчат, как языческие флаги, прутья с сосисками.