Тамара Лисицкая - Идиотки

И снова замолчали, переваривая сказанное.

— Ирка по тебе скучает…

— Пошла она…

— Ты зря… Она вспыльчивая, но она тебя любит.

— Я ей очень благодарна, просто готова пятки лизать…

— Можно, я приведу ее завтра?

— Нет.

— Ладно… А что ты насчет книг сказала? Принести или нет? Мы с мамой тут недавно Довлатова купили…

— Не надо. Пока.

Наташка встала, как всегда, без церемоний и поцелуйчиков. Пошла, кривая и медленная.

И она прекрасно знала, что Ленка стоит и смотрит. Ленка всегда смотрела вслед, махала рукой.

Наташа обернулась, помолчала.

— Ленка, я не знаю, как это объяснить… Я — малообразованное животное. И еще мне очень погано… Но я точно знаю, что размножаются люди не только из-за инстинкта…

— Да? — улыбнулась Лена. — А почему?

Наташа пожала плечами, взялась бледной рукой за дверь.

— И вот что, Ленка… Принеси мне что-нибудь почитать…

— Довлатова?

— Ну, не знаю… Лучше какую-нибудь книжку по самообороне…

— Бронислав Станиславович! Смотрите, какое колечко! — Ирочка расплющила нос о стекло витрины. — Боже мой, красотища какая!

— Где? — Бронислав Станиславович тяжело подплыл, сощурился. — Что ты там такое увидела?

— Ну, вот же! Колечко! А оно у вас с бриллиантиком, да?

Продавец с готовностью кивнул и шустро вытащил бархатную подушечку.

Ирочка схватила колечко, натянула на пальчик и замерла в немом восторге.

— Сколько стоит? — хрипло поинтересовался Бронислав Станиславович.

Продавец молча улыбнулся и показал ценник. Бронислав Станиславович сморщился:

— Можно подумать, у вас тут камень размером с меня!

— Ну, таких больших камней еще никто не видел, — продавец хотел быть ироничным и вежливым. — Вы посмотрите, как оно идет вашей девочке! Будто специально по ее пальчику делалось!.. А вы вот сюда, к свету подойдите! Видите, как играет? В этой ценовой категории лучший камень. Очень чистый, великолепно обработанный. Свет так и брызжет.

— Я вижу! — Ирочка стала кроликом, а колечко — удавом. И оно все плотнее сжимало палец и сердце, все безжалостнее.

— Мне кажется, за те же деньги можно купить что-нибудь более практичное! — Бронислав Станиславович устало оперся о витрину. — Ирина, мы ходим уже час! И до сих пор ты не нашла ничего более существенного, чем одежда и украшения!

— Это потому, что я молодая, красивая девушка, а не взрослый мужик! — огрызнулась Ирочка. Черт, если он и колечко откажется купить, скотина жирная…

— По-моему, ваша дочка заслуживает такого колечка! Лучшего подарка не найдете, поверьте! — снова включился продавец.

Бронислав Станиславович посмотрел на него с глухой ненавистью и полез за деньгами.

— Я ему не дочка, — ласково улыбнулась Ирочка. — Я ему невеста!

Продавец на секунду испугался, а потом сделался благородно учтивым и весело загадочным, как будто только что на глазах у высокого общества на спор съел маринованную лягушачью лапку.

— Что ж… Тем более великолепен ваш вкус… Я считаю, что колечко будет прекрасным свадебным подарком.

— Меньше слов, — оскалился жених. Можете не упаковывать.

— Алло?

— Лен, это Рома.

— Привет.

— Привет. Слушай, ты к Наташе едешь?

— Я уже была… А что?

— Я один… Ну, не могу… Стесняюсь я… Не знаю…

— Ром! — Лена с тоской посмотрела на свои кроссовки, на с трудом собранную спортивную экипировку, уже натянутую, застегнутую. — Я сейчас не могу Ром! Давай ты сам! Или завтра вместе съездим, а?

— Нет, мне надо сегодня… Мне с ней поговорить надо.

— Так а в чем дело? Она выйдет к тебе в холл, поговорите…

— Нет, не годится… Ладно, я ей письмо напишу… как думаешь, можно будет ей написать?

— Конечно, можно! — Лена отодвинула Мурку, удивленно занюхивающую шнурок кроссовки. Давненько Мурка не нюхала кроссовок. Со школьных Лениных лет.

— Хорошо. Ну, извини.

— Пока. Ром!

Лена бросила трубку, а сама рванула к выходу.

Уже на улице она призадумалась: а куда бежать-то? Летом еще понятно — на стадион. И там нарезать круги. А ранней весной? Когда еще снега полно?

Пока стояла, стала замерзать. Поэтому добежала до остановки, а там села в первый попавшийся транспорт и двинулась в центр, справедливо рассудив, что бежать можно будет только по бульвару вдоль дороги — там снег счистили. А вот сколько бежать, откуда стартовать, этого Лена не знала. Поэтому удалилась остановок на десять.

— Видишь, тетя спортом занимается? — указала на нее пальцем какая-то мамаша. Карапуз в шубейке на три размера больше на секунду притих, удивился тете, а потом разорался снова. Ему было все равно, чем занято общество вокруг, он хотел вернуться в детский магазин, к счастью.

— Я занимаюсь спортом, — с гордостью сказала Лена самой себе. — Я занимаюсь спортом!

Первые двадцать прыжков спорта были легки и приятны: свежий воздух, легкий морозец под солнышко, запахи весны. Кроссовки красиво белели на асфальте.

Потом как-то вдруг тотально стало плохо. Легкие начали перегреваться и слипаться, под шапкой намокло и побежало вниз по хребту. И вся легкость куда-то делась, как будто сверху на Лену сбросили многокилограммовый груз.

— Я занимаюсь спортом! — строго напомнила сама себе Лена.

Но организм хотел только одного: отказать спорту и перейти на шаг.

— Нет! — сказала Лена.

— Да! — сказал организм.

— Нет!!! — сказала Лена.

— Да!!! — сказал организм.

— Ладно, — Лена остановилась. — Только вон до того дома. А потом снова побегу!

Какая благодать! Словно вынырнула из воды, невозможно надышаться.

— Это потому, что в первый раз, — успокаивала себя Лена. — Ничего, завтра будет легче!

А будет ли завтра? Подлая мыслишка шевельнулась в Лениной потной голове: есть ли смысл? Ты пробежала тридцать метров и чуть не умерла от удушья! Завтра пробежишь тридцать пять! Но на общем состоянии тела и здоровья такие расстояния никак не отразятся… Пройдет месяц, прежде чем можно будет «взять» пару остановок. Все это жестоко и абсолютно бесперспективно.

Более того! Услужливая память подбросила Лене парочку моментов: уже было такое, когда она говорила спорту решительное «да». Вот даже кроссовки от одного такого «да» остались! И что? Кроссовки простояли в темнице под шкафом года два…

Сядь в троллейбус, вернись домой и прочти лучше умную книгу. Не все должны быть спортсменами. И красавцами. Кто-то должен быть толстым и умным.

Вот и остановка как раз…

— Нет уж! — сказала Лена и снова побежала. — Нет уж!

Кто-то из прохожих взглянул в ее распаренное лицо с сочувствием и пониманием, а потом даже обернулся вслед.

За Леной шлейфом тянулся запах свежего пота, а ее шумное хрипение оставалось в воздухе еще дольше.