Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

– Давай, давай проваливай. А что будет потом – мы еще поглядим.

– Погоди, Чамберс, я до тебя доберусь. Я тебя…

– А ну пошел отсюда! – заорал Крис и поднял пистолет.

Туз стал медленно отступать. Минуту-другую он еще смотрел на Криса, потом кивнул, повернулся и бросил своим:

– Пойдем отсюда… – Обернувшись, он еще раз посмотрел на нас с Крисом: – До скорого свидания, мои дорогие!

Они скрылись за деревьями, а мы с Крисом остались на месте, не обращая внимания на молотящий нас град, от которого кожа уже покраснела и все вокруг покрылось серовато-белым ковром. Наконец сквозь шум града донесся рокот двух заводимых моторов.

– Стой тут, – велел мне Крис, а сам двинулся к лесополосе.

– Крис! – чуть ли не в панике окликнул его я.

– Подожди, я должен посмотреть. Оставайся на месте.

Его не было довольно долго, по крайней мере так мне показалось. Я уже начал думать, что Туз с Глазным Яблоком где-то затаились и схватили Криса, оставив меня тут одного, вместе с Рэем Брауэром. Через какое-то время Крис вернулся.

– Мы победили, – сообщил он, – они смылись.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Они уехали, обе машины.

Он чемпионским жестом вознес руки над головой – в одной из них все еще был пистолет, – затем опустил их и улыбнулся. Более печальной улыбки я в жизни не видел.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом одновременно опустили глаза. Внезапно меня объял ужас: глаза у Рэя Брауэра стали широченными, белыми-белыми и совершенно лишенными зрачков – как у древнегреческих статуй. Причину я понял практически мгновенно, однако ужас от этого не уменьшился: его глазные впадины заполнились градом, который постепенно таял, и вода стекала по щекам, словно мертвый парнишка оплакивал свою горестную судьбу – быть бессловесным призом, за который только что чуть не подрались между собой две незнакомые ему команды лоботрясов. Одежда его также стала белой от града, превратившись в некое подобие савана.

– Да, Горди… – вздохнул Крис, – невеселое это было для него зрелище…

– К счастью, он уже ничего не видит и не слышит.

– Ты в этом уверен? А его душа, тот самый призрак, что нас напугал ночью? Быть может, он догадывался, что здесь должно произойти, а?

Сзади хрустнула ветка. Уверенный, что Туз и его парни подкрались к нам с противоположной стороны, я резко обернулся, однако Крис лишь мельком туда взглянул и тут же снова принялся разглядывать тело. Это были Верн с Тедди в мокрых, прилипших к тощим ногам джинсах. На лицах обоих сияли улыбки до ушей, как у собаки, которой хозяин вынес наконец долгожданную мозговую кость.

– И что мы будем делать дальше? – спросил тем временем Крис то ли меня, то ли самого себя, а может быть, и Рэя Брауэра – именно на него он в тот момент и смотрел. Меня вдруг начала пробирать дрожь.

– Как это что? – удивленно переспросил Тедди. – Заберем его отсюда, разве нет? Все будут считать нас героями, ведь мы это заслужили, правда?

Он недоуменно переводил взгляд с меня на Криса, потом снова на меня.

Крис встряхнулся, сбрасывая с себя оцепенение. Закусив губу, он подошел к Тедди и обеими руками сильно толкнул того в грудь. Тедди попытался удержать равновесие, но это ему не удалось, и он гулко шлепнулся задницей в грязь, хлопая глазами на Криса. Верн тоже смотрел на него так, как смотрят на сумасшедшего. Возможно, в ту минуту он был недалек от истины.

– Ты, бесстрашный парашютист, сейчас лучше помолчи, – процедил Крис, обращаясь к Тедди. – Паршивый резиновый цыпленок…

– Да мы от града убежали! – красный от стыда и злости, крикнул Тедди. – Крис, ты что, думаешь, я их испугался? Я грозы боюсь, ничего с собой поделать не могу! Этих бы я в два счета уделал, клянусь мамой! Я грозы боюсь, как не знаю чего, в этом все дело. Вот дьявол! Ничего с собой поделать не могу!

Все так же сидя в луже, он заревел.

– Ну а ты? – обратился Крис к Верну. – Ты тоже боишься грозы?

Верн, так и не пришедший в себя после внезапной вспышки ярости у Криса, ошеломленно качал головой.

– Я думал, мы все побежим… – промямлил он.

– Ах, ты думал. Ты еще и мысли читаешь? Понял, что мы все сейчас рванем, потому и рванул первым?

Верн сглотнул два раза и ничего не ответил.

Крис диким взглядом смотрел на него еще некоторое время, а затем повернулся ко мне:

– Думаю, Горди, надо устроить ему темную.

– Ну, если тебе так хочется…

– Конечно! Как у скаутов… – В его голосе послышались странные, чуть истерические нотки. – Ну да ладно, это потом… Сейчас давай решать, что делать с трупом. Предлагаю соорудить носилки из веток и рубашек, как в той книжке, помнишь? Ну, что скажешь, Горди?

– Можно, конечно, так и поступить, но если эти гады…

– Да пошли они туда-то и туда-то! – взорвался Крис. – Вы что, стайка цыплят? Дрожите от страха?

– Крис, они могут настучать констеблю.

– Он наш, и мы обязаны вытащить его ОТСЮДА!

– Они и наврут с три короба, чтобы только нам нагадить, – настойчиво сказал я. Голос у меня был какой-то больной. – Ты что, не знаешь их? Они друг друга запросто закладывают, а нас-то и подавно. У них это в крови…

– А МНЕ ПЛЕВАТЬ! – снова взревел Крис и вдруг бросился на меня с кулаками.

В ту же секунду он, споткнувшись о грудную клетку Рэя Брауэра, растянулся на земле. Я ждал, что он тут же поднимется и, может быть, двинет мне в челюсть, но он остался лежать головой к насыпи в позе готового к прыжку ныряльщика, точно в такой же позе мы нашли Рэя Брауэра. Я даже посмотрел на ноги Криса – на месте ли его кроссовки. И тут вдруг Крис зарыдал, горько, истерически, замолотил кулаками по грязи, голова его задергалась из стороны в сторону, тело затряслось в конвульсиях. Тедди и Верн уставились на него, пораженные: никто и никогда не видел Криса Чамберса плачущим. Минуту спустя я взобрался на насыпь и присел на рельс. Тедди с Верном последовали за мной. Так мы и сидели молча под проливным дождем, а Крис с Рэем Брауэром лежали внизу, в грязи, чуть ли не в обнимку друг с другом.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем Крис присоединился к нам на насыпи. К этому времени в тучах образовался просвет, сквозь который хлынули солнечные лучи. За какие-то сорок пять минут растительность вновь обрела утерянный за лето ярко-зеленый цвет. Крис был весь в грязи, волосы его спутались и стояли дыбом, а единственными светлыми пятнами на физиономии были круги вокруг глаз, где он вытер слезы.

– Ты прав, Горди, – сказал он, – к черту всякие там премии. Мир, ладно?

Я кивнул. Минут пять прошли в полном молчании, затем я кое о чем подумал – на случай, если они все же настучат Баннерману. Спустившись с насыпи и подойдя к месту, где стоял Крис, я присел на корточки и принялся тщательно прочесывать пальцами мокрую траву и грязь.