Дэнни Уоллес - Шарлотт-стрит

Я люблю Интернет почти также сильно, как Лондон. Не уверена, что Лондон отвечает мне взаимностью, но мы развиваем наши отношения. Мой блог читают шесть человек, и это несмотря на то что пока я внесла всего три записи, и те — сплошное нытье, особенно тот полный жалости к себе пост, где я обещаю впредь слушать своих друзей, чего я, разумеется, не собираюсь делать просто потому, что я не такая. Кроме того, мне не стоит писать на пьяную голову, если вы понимаете, о чем я. Простите меня за это, люди.

Наверное, мне надо поприветствовать вас здесь, что бы это «здесь» собой ни представляло и какими бы путями вы сюда ни пришли.

Привет, Мартин из Малайзии.

Привет, капитан Стинкджет. [4] От англ. Stink — Смердючка.

Привет, Морин.

Привет, ФрррррррБиип.

Привет, БомжИзЛутона.

И привет, шестой читатель, кто бы ты ни был, который так и остался анонимным.

Как, впрочем, и я, если только капитан Стинкджет не предложит мне имя, не менее звучное, чем его.

Вам, наверное, хотелось бы знать, о чем была прошлая запись. Я отбила ее в очень неудачный день. Я тогда потеряла любовь, и, наверное, это моя основная потеря, потому что я не встречала поэтов, пишущих прекрасные стихи о потере одноразового фотоаппарата. Ни на одной картине, что мне случалось видеть, не фигурирует ярко-желтая камера фирмы «Кодак», и я не слышала, чтобы подобные события вдохновляли сочинителей опер. Хотя, должна сказать, я не так уж разбираюсь в искусстве. Недавно я зашла на выставку, но картины там напоминали те, что рисуют слоны. Подобные сюжеты нередко показывают в новостях, так что я предпочла сходить в кафе «Рома».

Звучит странно, но я и вправду не знаю, какая потеря тяжелее — отношений или камеры. Понимаете, с потерей отношений можно смириться. Да, это больно, и поначалу это так больно, что как будто весь воздух выходит из легких, а сердце сжимается каждый раз, когда ты думаешь о том, что все кончено. Мне помогают пережить это свидетельства того, что все это было, какие-то вещи, оставшиеся у меня.

В данном случае функцию этих доказательств выполняли фотографии в камере, лежавшей в моей сумке, когда я поехала в «Фицровию». Я не знала, напечатаю их или нет, но мне надо было вернуться в то кафе и сотый раз пройти мимо того желтого магазинчика фототоваров, чтобы решиться.

Если у меня хватит сил, я напечатаю их.

Если у меня хватит сил, я удержусь.

Не важно. Теперь у меня нет такой возможности, и мне кажется, что у меня отняли шанс двигаться дальше. Отняли шанс еще раз вспомнить все эти моменты, рассказать самой себе всю эту историю заново и решить, как жить дальше. Как-то так.

Думаю, здесь тысячи таких же блогов, как мой, так что извините. В мире так много девочек и мальчиков, считающих, что их истории заслуживают внимания. Я рассказала бы все друзьям, но они все остались дома, да я и не уверена, что хочу, чтобы они знали. Так что я одна, в Лондоне, грущу и пытаюсь воплотить мечту в жизнь.

Сейчас, думаю, я попрощаюсь, потому что начинается «Я приглашаю тебя на обед», и мне хочется посмотреть этот фильм больше, чем сидеть здесь. Так что желаю вам всем хорошо провести вечер.

PS.: Есть расхожая фраза, часто повторяемая в сериалах или в барах, если удается подслушать чужой разговор. Один собеседник смотрит на другого с серьезным видом и говорит: «Все меняется. Люди меняются».

Они подчеркивают слово «люди», так чтобы было ясно, что речь идет не обо «всем», а потом делают небольшую паузу, чтобы подчеркнуть значимость сказанного.

Все меняется, разумеется. Но мой опыт говорит, что иногда это «все» меняется потому, что люди не могут измениться.

— Мэтт, — начал Дэв, выключая радио, — так, чтобы ты знал. Бывшая девушка Джейсона беременна и выходит замуж.

Молчание.

Я наградил Дэва убийственным взглядом.

— Поздравляю, — поспешил отреагировать Мэтт. — То есть… не знаю.

Мы миновали Барнет и поехали по автостраде А1. Но вам это совершенно неинтересно.

— Кроме того, моя девушка только что ушла к парню, катающемуся на «воксхолл-виве».

Очень неудобная ситуация.

— Поэтому мы и решились на эту поездку. Мы хотим защитить честь всех мужчин.

— Ничего мы не защитим, — возразил я. — Не думаю, что многие женщины подозревают об этой поездке.

— Подсознательно подозревают, — уточнил Дэв, — подсознательно они реагируют на нее весьма отрицательно. Ты с нами, Мэтт? Тебе есть что сказать женщинам?

— Так что хорошего в Уитби? — поинтересовался Мэтт, глядя в окно. — Хорошие клубы или что?

Я напрягся.

«Нет, Дэв. Не делай этого».

— Джейсон захотел туда съездить. Правда, Джейсон?

— Мм, — промычал я, глядя в сторону, — Уитби.

— Понимаешь, кое-кто из знакомых Джейсона уже бывал в Уитби.

— Ясно, — проявил понятливость Мэтт.

Мне показалось, что этого мало для оправдания пятичасовой поездки.

— Это девушка. — Дэв явно наслаждался моментом.

— На самом деле я ее не знаю, — попытался прояснить ситуацию я. Нельзя сказать, чтобы это мне удалось. — Это своего рода шутка.

— Это не шутка, — возразил Дэв. — Представь, Джейсон увидел девушку, она ему понравилась, у него оказался ее фотоаппарат, он напечатал фотографии, и оказалось, что он фигурирует на одной из них. Выяснилось также, что один из снимков был сделан в Уитби, вот мы туда и поехали.

— Мы едем туда не поэтому, — отчеканил я тоном, не терпящим возражений.

Дэв вопросительно взглянул на меня.

— Дружище, мы едем туда именно поэтому.

Я повернулся к Мэтту, чтобы объяснить ему происходящее, и поразился его слегка испуганному виду.

— А что, если ее там уже нет? — спросил он. — То, что у нее есть фотография из Уитби, не значит, что она все еще там.

Мэтт прав. Момент съемки не всегда соотносится с настоящим временем.

— Мэтт, мы едем туда не поэтому…

— Ладно, — согласился Дэв, — мы едем туда, чтобы развеяться, чтобы заняться чем-то новым. Но кто знает, может быть, мы найдем какие-то зацепки.

— Как она выглядит? — спросил Мэтт.

— Не важно, — ответил я.

— Посмотри в бардачке, — подсказал Дэв.

— Ты взял фотографии?

— Естессно.

— Ну, посмотрим. — Теперь и Мэтт заинтересовался. Странно это все, — сказал он, глядя на фотографию девушки, — как будто это судьба и все такое.

Проехав большую часть пути, мы заглянули в бар «Литтл шеф», что на выезде из Уорксопа. Последние два часа Дэв и Мэтт разговаривали о судьбе, и мне не оставалось ничего иного, кроме как присоединиться и, кроме того, съесть отвратительную сосиску.

— Если вы встретите ее еще раз, что скажете? Или, если бы вы увидели ее опять в первый раз, что бы сказали? Я имею в виду, оставили бы себе камеру?