Естественный обмен

Ничего не видя, захлёбываясь водой, онемевшими пальцами я освободилась от ремня, но сильное течение уже отнесло меня далеко от причала, на котором я и наблюдала знаменитый развод мостов. Поэтому, когда в следующий раз вынырнула, чтобы заглотнуть воздуха, пополам с чёрной водой, то по-настоящему испугалась: кругом была лишь темнота — так показалось на целое долгое мгновение.

Я лихорадочно, резко развернулась и мысленно поблагодарила удачу — до освещённой фонарями набережной было не так уж и долго плыть. Так думала я, пока, чуть-чуть не доплыв до цели, не начала окончательно и бесповоротно тонуть.

И в тот момент рядом послышался всплеск, волны пошли по воде, а мою руку кто-то очень сильно сжал. По телу прошёлся как будто бы разряд сильного тока, отчего и закричала, теряя последние жалкие обрывки кислорода. А в груди и в голове как будто разгорелся пожар.

Меня дёрнули резко вверх, к воздуху, а потом, поддерживая, практически притащили к ступенькам набережной, за которые я судорожно вцепилась.

Этот кто-то выбрался на берег сам, а потом сразу помог и мне, снова буквально затащив наверх мокрое, еле живое существо.

Ну а после я хорошо помню тепло чуть холодных пальцев на моей совсем ледяной коже, прикосновение губ, что подарило мне частичку жизни, несколько ударов по грудной клетке, снова тепло губ, рваное дыхание и хриплый голос:

— Да дыши же ты, наконец! — всхлип, и поцелуем в губы еле сказанное:

— Дыши…

Наверное, только после этих слов я поняла, что уже несколько минут забывала дышать.

Тогда и решила сделать вдох…

В больнице я пришла к мнению, что лучше будет не залёживаться, пусть и сильно простыла — ведь чувствовала себя относительно нормально. В конце-то концов, я осталась жива, а это уже, согласитесь, немало.

Позвонила друзьям, и на следующий день мне привезли вещи, порадовавшись тому, что их горе-подруга осталась жива, а потом ещё и накричали, чтобы больше так не пугала народ. В общем, слишком много пустых, хоть и приятных, эмоций.

Но, признаюсь, слушала я их невнимательно, и даже находилась в состоянии некой отрешённости. Из головы не шли мысли о той девушке, что спасла меня, о тёплом прикосновении холодных пальцев, о нечаянном, вынужденном поцелуе.

Да и этот сон-воспоминание…. Меня всё не покидало чувство, что я раз за разом, каждое мгновение, вновь и вновь падала в холодную воду. А противный страх, что всё повторится, тонкой нитью принялся вязать паутинку вокруг сердца, играл, словно кукловод, смеялся…. Я всё никак не могла согреться.

— Эй, Лера! С тобой всё хорошо? — Рита осторожно коснулась моего плеча. — Ты словно бы заснула с открытыми глазами.

Ритка решила остаться со мной и помочь добраться до общаги.

Я же просто попыталась улыбнуться:

— Может, и вправду заснула, — и честно призналась. — Я всё не могу отделаться от воспоминаний.

— Понятно, — она несколько растеряно обняла меня и быстро отстранилась. — Пойдём тогда домой, что ли.

— Угу.

По дороге домой мы зашли в аптеку за прописанными лекарствами, и, стоя в длинной очереди, на меня снова накатило состояние отрешённости. Я вновь увидела, как наяву, берег Невы, но только в этот раз будто бы днём. На ступеньках сидела моя спасительница, задумчиво перебирая феньки на руке, на запястье которой была татуировка.

Ветер трепал её недлинные рыжеватые волосы, неровно стриженные и находящиеся в лёгком беспорядке, которые лезли в глаза потрясающе глубокого тёмно-карего цвета. И она мило улыбалась, слегка отстранённо, задумчиво, спокойно. А потом резко подняла голову, вдруг словно бы почувствовав что-то, и каким-то невероятным образом мы встретились глазами.

Девушка испуганно вскочила, неудачно дёрнув рукой, отчего часть фенек порвалась, и они упали на ступеньки набережной. Развернулась и куда-то быстро убежала, не оглядываясь назад.

— …Лера! Эй! — Рита схватила меня за плечи и сильно тряхнула. Две реальности снова стали одной. Я больше не видела берег Невы, не смотрела на девушку, а вновь стояла в очереди за лекарством от кашля.

— Рит, я с ума схожу, — на секунду задумалась, нервно улыбнулась, — нет, точнее, уже сошла. Но у меня просьба.

— Какая? — несколько обеспокоено спросила подруга, по-прежнему меня не отпуская.

— Давай сходим к тому месту, откуда я упала. Сейчас.

— Ну-у, хорошо, — неохотно она всё же уступила.

Спустя полчаса мы стояли на набережной, наблюдая за тем, как Нева спокойно плещется о камни. Рита закурила.

— Ну и что дальше? — излишне резко спросила, затянувшись никотиновым дымом.

— Не знаю, — мне просто хотелось убедиться, что это лишь сон, видение.

Я осторожно спустилась по ступенькам, села там, где якобы недавно видела девушку. Ничего. Камни как камни. Ни фенек, ни каких-либо других признаков того, что она тут снова была. Пасмурное небо с редкими пробивающимися сквозь тучи лучами солнца, лёгкий ветер, чайки, кружащие над рекой словно хищники.

— Пойдём отсюда, — несколько разочарованно, но всё-таки со странным облегчением сказала я, поворачиваясь к Рите. — Ты чего там увидела?

Она поднялась с корточек, держа в одной руке зажженную сигарету, а в другой порванную феньку:

— Да кто-то, видно, уронил.

«Вот блин!» — подумала я.

Ночь пугала тишиной. Жёлтый, неземной свет луны тревожил плотные тени в углах комнаты, тем самым давая волю не на шутку разыгравшемуся воображению. Всё чудилось мне, что кто-то незримый наблюдает, находится рядом, всё казалось, будто бы я не одна.

Устав раз за разом объяснять своему сердцу, что вещи, кучей сваленные на стуле, вовсе не являются чем-то живым и опасным, я усилием воли закрыла глаза. Расслабилась, начала скрупулезно перебирать все приятные, да и просто хорошие моменты, которые имела когда-то счастье пережить.

Капля за каплей животный страх испарялся, разум и чувства вновь пришли в состояние хрупкого равновесия.

Незаметно я всё-таки уснула. Но понимала, что сплю. Что всего-навсего вижу очередной сон.

Впрочем, должна признать, что не совсем обычный сон.

Я оказалась в чужой комнатушке, по-моему, квартиры такого типа назывались хрущёвками — узкие коридоры, маленькие комнаты. Хотя моя комната в общежитии тоже не намного больше той, да и живу я не одна.

Краем глаза приметила письменный стол, заваленный белыми альбомными листами, некоторые из них упали и на пол. Подоконник оказался заставленным множеством интересных безделушек, книгами, свечками… В углу, прислонённая грифом к столу, стояла гитара. Кровати не было, но кто-то сейчас, в моём сне, спал на полу, на обычном матрасе. Впрочем, почему кто-то?

Сказав себе, что это только сон и что ничего страшного не может произойти по определению, я решилась подойти к импровизированной кровати поближе, чтобы получше разглядеть девушку на ней.