Саша Канес - Мои мужчины

По рассказам других девчонок я знала, что такие развлечения студсоветовцы устраивают регулярно. Непокорных или насилуют, или избивают, или, забрав одежду, заставляют голыми бежать до своих комнат, после чего жертв ждут еще и неприятности в деканате. Если все обхо дится без тяжких телесных повреждений, милиция, разумеется, в общежитские дела не лезет.

Катька не потеряла самообладания и двинулась вперед, поближе к своей полуоткрытой сумке. Не отрываясь, она смотрела Косе в глаза:

- Может, все-таки презервативы наденете, мальчики?

- Не-а! — Гога помахивал в воздухе своим неуверенно вставшим членом. — Так отсосете! И проглотите!

Кося заржал.

- Ну, хорошо, как скажете, — послушно пожала плечами моя подруга и подошла поближе к Косе, за спиной которого ее сумка как раз и стояла.

Я увидела, как дрожащий от нетерпения Кося схватил Сибирскую Катьку за волосы, рывком повалил на скамейку и начал совать ей в рот свой член. Я в ужасе повернулась в сторону подруги. При этом Гога сдавил мое горло рукой и тоже прижал к деревянной лавке. Его поганый кривой член уткнулся мне в ухо. Я инстинктивно схватилась за эту пакость рукой и тут увидела, как Катька широко открыла рот и под сладостраст ный стон овладевшего ей ублюдка направила в себя пупырчатую гадость. В тот же момент она изо всех сил сжала зубы. Я явственно услышала самый настоящий хруст и последовавший за ним безумный крик. Кося дернулся так, что казалось, моя подруга останется без передних зубов. И слава богу, что зубы у Катьки были прекрасные и острые. Ни кариеса, ни пародонтоза! Кровь фонтаном брызнула во все стороны.

Мой насильник тоже дернулся — то ли от испуга, то ли намереваясь броситься на помощь подельнику. Но тут уже сработал мой природный агрессивный инстинкт. Сама толком не соображая, что делаю, я изо всех своих не столь уж малых сил свернула зажатый левой рукой хер по часовой стрелке и одновременно вниз. Так я иногда обламывала в походе непослушные сосновые ветки для костра, когда было лень рубить их затупившимся топором. А в дополнение, перед тем как вскочить со скамейки, я резко ударила кулаком свободной правой руки по обвислой красной мошонке.

Все дальнейшее происходило слишком быстро для того, чтобы у меня в мозгу сохранились какие-то четкие воспоминания. Кося, согнув дрожащие ноги в коленях, не прекращал орать. Руки он судорожно прижал к низу живота и сжимал пальцами какую-то обвисшую, истекающую кровью кожаную складку. Я даже не сообразила сразу, что это такое у него в руках. Я бросилась к подруге, даже не повернувшись в сторону Гоги. Судя по тому, что пальцы на моем горле не сжимались, ему было явно не до меня. Катька молниеносно бросилась к своей сумке и вытащила оттуда маленький коричневый баллончик. Об этом средстве самозащиты к тому времени я неоднократно слышала и даже читала, но ни разу не видела, не говоря уже об использовании. Не медля ни секунды и не говоря ни слова, Катерина окатила едким составом скорчившихся от боли мужиков. Задыхаясь, они оба захрипели, забулькали и захлебнулись собственной блевотиной.

Находиться в раздевалке, отравленной обжигающим дыхательные пути газом, было невозможно. Прихватив в охапку все свое шмотье, голые, мы выскочили в коридор. У дверей душа, как и следовало ожидать, прохаживалась комендантша. Антонина Мстиславовна не иначе как специально поднялась из служебки на пятый этаж, чтобы почитать на сон грядущий инструк цию о порядке эвакуации людей в случае пожара, висевшую возле душа. Увидев двух голых девиц, выбегающих из раздевалки, она в первую секунду осклабилась от злобного удовольствия. Но, заметив, что мы обе в крови, открыла рот, наверное, чтобы что-то сказать или спросить. Но Катька к общению не стремилась и брызнула струей из того же баллончика прямо в распахнувшуюся гнилозубую пасть. Тетя Тоня, подавившись собственным криком, рванула на груди платье и бесформенной тушей обрушилась на заляпанный линолеум.

- Наша задача — быстро одеться и уйти! — Катька, обмотавшись полотенцем, понеслась к единственному работающему телефону-автомату, расположенному как раз на лестничной клетке третьего этажа. — Беги в комнату. Я позвоню, чтобы за нами приехали.

Я почти ничего не успела взять из вещей. Наспех одевшись, мы с Катькой беспрепятственно вылетели на улицу. Правда, по дороге чуть не сшибли несколько незнакомых студентов с других факультетов. Не проронив ни слова, ребята шарахнулись от нас, словно от буйнопомешанных. Выскочив из центральных дверей, мы, не сбавляя темпа, бросились на угол чахлого сквера, где находилась крытая троллейбусная остановка. Очень быстро за нами подъехала новенькая «девятка» с мрачным молчаливым детиной за рулем. Ни о чем нас не спрашивая, он стремительно помчался в ночь. Перед тем, как мы выехали на главную улицу, я бросила последний взгляд на главный вход в общагу. К нему подъезжала моргающая проблесковыми маячками милицейская машина, а вслед за ней — и карета «Скорой помощи».

- Теперь нас с тобой посадят, Катька! — Я осознавала создавшуюся ситуацию как полностью безысходную.

- Ага! — усмехнулась Катька. — Пусть попробуют! Вперед! Сто попутных х…в им в горбатые спины!

Она протянула водителю ключ от нашей комнаты.

- Коля! Завтра с утра вы с Лешей заедете сюда, заберете все наши вещи и привезете ко мне на квартиру. Ни с кем не разговаривайте. Если кто-нибудь подойдет с вопросами или еще с чем, просто отвесьте п…лей по полной программе, и все. Понял?

Коля кивнул. При слове «п…юли» на его угрюмом квадратном лице промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее застенчивую и в то же время радостную детскую улыбку. Даже не взглянув на ключ, он кинул его в пластмассовую коробку под подлокотником.

Квартира, в которую Катька меня привезла, находилась возле Сухаревской, тогда еще Колхозной, площади. По тогдашним временам это были шикарные двухкомнатные хоромы в новом панельном доме. Бело-голубой бетонный короб уродливо торчал среди старинных посольских особняков и уже принятых историей мрачноватых построек сталинских времен. В отличие от привычных мне хрущевок здесь в каждой квартире была десятиметровая кухня, на которой можно было спокойно сидеть и общаться.

Меня волновало, что нас ждет впереди. Несмотря на Катькин лихой пофигизм, я была уверена, что тюремного заключения нам не избежать. При этом в голове все время вертелась мысль о том, что я могу попасть куда-нибудь рядом с Леней. Я сама не понимала, почему никак не могу выбросить его из своей головы. Но Сибирскую Катю перспектива нашего попадания втюрьму за членовредительство и использование парализующего баллончика нисколько не беспокоила. Разумеется, мы оборонялись как могли! Это на нас напали и нас пытались изнасиловать! Но я прекрасно знала о связях этих ублюдков в милиции и понимала, что в нашей системе все можно повернуть как угодно.