Саша Канес - Мои мужчины

Молодежная часть группы во главе с Катькой загорала на пляже. Другие, преимущественно богобоязненные старухи, обливаясь потом, торговались с арабами из-за всевозможных безделушек — от бус до кусочков поддельного папируса. Весь этот хлам они планировали привезтив Россию и там с выгодой продать, что им наверняка и удалось впоследствии сделать. Монашки, не дожидаясь общей экскурсии, убыли в монастырь Святой Екатерины, а священники бесследно исчезали куда-то каждый день после завтрака и появлялись уже поздно вечером, выпившие и очень дов ольные.Я же каждый день первой приходила завтрак, после чего убегала в дайвинг-скул.

Катька к моему увлечению отнеслась спокойно, самажелания обучаться дайвингу не проявила. Весьдень она проводила на пляжном топчане, за горалабез лифчика и читала какой-то детектив. Вокругнее увивались наши программисты. Когда ребята отходили поплавать, на соседние топ чаныподсаживались незнакомые арабы. Иногда они дажепытались заговорить с Катькой. Чаще всего представлялись врачами. Они страдальчески пялились на соблазнительные округлости моейподруги и на ломаном английском уговари валиее надеть лифчик, чтобы уберечь грудь от жесткого солнечного излучения. Она не удостаи валасексуально озабоченных смуглых «меди ков»даже взглядом, продолжала читать и тре патьсясо своими ухажерами-программистами.

Мой инструктор немец Ханс Бош был очень симпатичным парнем, старательным и хорошим, но как мужчина был мне совершенно неинтересен. При этом я чувствовала, что вызываю у него вполне естественное желание. Когда он надевал на меня оборудование, помогал облачаться в резиновый «мокрый» костюм, его руки не упускали возможности пройтись помоему телу. Мне это не мешало, было даже забавно. Я делала вид, что ничего не замечаю. В свете предстоявшего экзамена возмущаться было глупо и недальновидно а переводить наши отношения в разряд интимных было бы очень странно. Я весьма уставала от того, что все мое обучение и общение проходило на английском языке, а при мысли о том, что во время вечернего отдыха и неизбежного ночного секса мое лингвистическое напряжение продолжится, мне становилось смешно и тошно одновременно.

Вечером я присоединялась к Катькиной компании, которая немного разрослась. Наиболее активный и болтливый из программистов, Димка, познакомился на пляже с молодой семейной парой из Израиля — Ирой и Витей. Пять лет назад они уехали с родителями из Питера еще совсем юными. Витя успел отслужить в Армии обороны Израиля и поступить в Технион в Хайфе, а Ира, хоть и была на два года младше его, уже окон чилауниверситетский курс по психологии. В армию ее не забрали, так как она очень рано вышла заВитю замуж. Редкий случай — они знали друг друга с детства. Родители дружили много лет, а отцы даже состояли друг с другом в как ом-тоочень дальнем родстве. Постоянной ра боты поспециальности Ира пока не нашла и подрабатываласекретаршей в какой-то фарма цевтическойкомпании, производящей одноразовыетестеры для определения беременности, в Россиио таких тестиках в то время еще мало кто слышал,поэтому мы с Катькой с удовольст виемвызвались провести маркетинг этого вол шебноготовара в Москве. Иру везде заставляли таскать ссобой образцы, и мы получили от нее аждесять картонных полосочек, способных вер шитьчеловеческие судьбы.

Жилинаши новые знакомые в соседнем оте ле,где было полно молодых израильтян, прие хавшихна экскурсию не только на автобусах, но и насобственных автомобилях. Многие из них ныряли,а некоторые только курили травку, на чтоместные полицейские власти взирали с пол нымравнодушием.

Антон нашел с Витей каких-то общих знакомых по ленинградскому КСП, а Эдик, как выяснилось, готовился получить то же образование, что и Ира (он учился на психфаке МГУ). Вечером после ужина мы регулярно отправлялись прогуляться по набережной и покурить кальян в какой-нибудь кофейне. Одно из таких заведений находилось в самом конце прогулочной зоны возле старого порта. Оно было довольно необычным — каждый столик располагался на отдельной площадке. Кафе занимало почти весь склон небольшого холма. Кроме кофе и кальяна, там подавали еще очень вкусные соки и молочные коктейли.

Однажды, вернувшись после очередных погружений в морском заповеднике Рас Мухаммед, я, увидев Катьку с Антоном и Эдиком на самой верхней террасе этого кафе, поднялась к ним и заказала себе большую кружку мангового сока. От Катькиного кальяна несло отнюдь не только яблочным табаком, и это меня опять разозлило. Внезапно ребята подскочили со своих мест и энергично замахали руками. Я бросила взгляд вниз и увидела, что к нам со стороны городского базара спешат Димка и Витька с Ирой. Они подошли к кафе и начали карабкаться по ступенькам наверх. На втором марше лестницы наши израильтяне столкнулись с парочкой, которая уже рассчиталась и направлялась вниз к выходу. Девушку я видела хорошо, так как она, хотя и крепко держала своего спутника за левую руку, но непрерывно с любопытством вертела головой во все стороны. Это была очень молоденькая необыкновенно красивая блондинка с точеными чертами лица, осиной талией и ногами, что называется, растущими «от коренных зубов». Лица молодого человека я вначале не разглядела. Стоя кнам спиной, он обменялся рукопожатием с Виктором, рассмеялся в ответ на какие-то Ирины слова, и они разошлись. Вдруг он повернулся вполоборота, чтобы посмотреть на опускавшееся в далекую горную гряду огромное красное солнце. И тут я узнала его: это был Леня Ильин, мой Леня!

Первым моим порывом было скатиться вниз по лестнице мимо всех этих дурацких столиков и отупевших от пляжного отдыха туристов. Как мне хотелось в этот миг броситься к нему на шею! Но, едва вскочив, я тут же опустилась на свой стул. Я увидела, как Ленина спутница поднялась на носки, что-то прошептала ему на ухо и на несколькосекунд прижалась лбом к его плечу Она, как мне тогда показалось, так льнула к нему, что даже стала сама похожа на моего любимого. Он нежно посмотрел на прижавшуюся к нему девушку и улыбнулся. Мне незачем было бежать к нему! Я поверила клевете, я не удосужилась написать ему письмо, когда ему было плохо, когда он был одинок. На что же мне рассчитывать сегодня?! Максимум, чего я добьюсь, — это того, что испорчу вечер и ему, и его красавице подружке.

Объявив веселой компании, что за день меня укачало и теперь тошнит, я пошла в гостиницу. Ввалившись в наш с Катькой номер, я вытащила «неприкосновенную» бутылку водки, привезенную в Египет для возможного обмена на местные реликвии, затем зашла в ванную и, вытряхнув из единственного на весь номер стеклянного стакана наши зубные щетки, наполнила его водкой до краев. Опрокинула в себя целых два стакана дрянной водяры, запила противной водопроводной водой и, ошарашенная, рухнула в кровать.