Саша Канес - Мои мужчины

Отношения с Катькой становились все холоднее буквально день ото дня. Разговоры ни по работе, ни по душам уже не клеились. Жила она теперь вместе с Эдиком, Димой и Антоном. Я постоянно заставала их всех пьяными и обкуренными. Глядя на них, меня уже просто тошнило — в самом прямом смысле этого слова.

Однажды вечером я вдруг поняла, что тошнота вообще перестала покидать меня, аппетит пропал, а когда были последние месячные, я вообще не помнила… Я была уверена, что все это просто от усталости, но на всякий случай решила экспериментировать с одним из тестиков, полученных в качестве образцов от Иры. Как дура я вперилась в две полоски, проявившиеся в маленьком пластиковом окошке. Я погубила еще два драгоценных теста, результат был одинаков. Быстро одевшись и сунув в карман еще один неиспользованный «образец», я побежала к Катьке.

Дверь в квартиру была не закрыта, и я вошла без звонка. Катька была одна, пила чай на кухне перед маленьким китайским телевизором и беспрестанно перещелкивала пультом с одного канала на другой. Не отрываясь от своего занятия, она помахала мне рукой. Я тоже кивнула и протянула ей упаковку с тестиком.

- Пописай на него, пожалуйста.

- Зачем? — Катька с удивлением посмотрела на меня.

- Я прошу… мне надо… — Я не знала, как правильно сформулировать причину своего обращения. — Ты поссать ради меня можешь, в конце концов?

Пожав плечами, Катька слезла со стула, взяла тестик и ушла в туалет. Через две минуты она вернулась на кухню и протянула мне результат. Я вздохнула с облегчением — у нее тоже проявились две полосы. Да эти тесты — просто липа! Они выдают эти две полосы всем и каждому, кому вздумается на них помочиться!

- Что ты так обрадовалась? — спросила Катька и опять вскарабкалась на свой стул.

- Ничего я не обрадовалась! Просто тесты эти врут! — ответила я.

- С чего это ты взяла? — без тени улыбки уставилась на меня Катька.

- Потому что, если им верить, — я помахала перед носом подруги всей накопленной за этот вечер коллекцией, — то и я беременна, и ты беременна!

Катька ухмыльнулась:

- Ну, то, что я беременна, я уже неделю знаю, а тебя, родная, поздравляю!

Первая мысль, мелькнувшая в моей голове после Катькиных слов: «Докатилась, стала законченной шлюхой!» Я залетела, сама не зная от кого, во время групповухи! Катька апатично предположила, что, скорее всего, я залетела от Эдика. Что же касается ее самой, то она была увере на, чтобиологическим папашей ее будущего ребенка является Димка, по первому разу кончивший ей в природой предназначенное место и уже тольково второй раз остатками заливший ей физиономию.

- Что же мы с тобой не предохранялись-то хотябы, дуры е..?! — с раздражением воскликнула я.

- В следующий раз умнее будем, — флегматично пожала плечами Катька.

Я чуть не запустила в нее табуреткой:

- Какой, на х… следующий раз! С меня хватит!

Катька налила мне чаю и жестом пригласила сесть с ней за стол:

- Какие еще наши годы! Я вчера как раз про создавшуюся ситуацию мальчикам рассказала.

- Ну и?.. — Реакция молодых людей была мне как минимум любопытна.

- С сегодняшнего дня живу одна! И телефон не дребезжит… Спокойненько так…

Несколько минут мы посидели молча.

- Где будем гинеколога искать? — обратилась я к подруге скорее для поддержания разговора, а не для получения необходимой информации.

- Зачем? — спросила Катька.

- Ну надо же это прекращать как-то, прерывать… — промямлила я.

- Зачем? — Катька распахнула полы халата и задумчиво погладила свой пока еще роскошно-впалый живот. — С какой стати? Чего он мне такого сделал, чтобы я его к смерти приговаривала? У тебя хоть мать есть… А меня, может, Господь за синайское паломничество наградил и отметил — родного человека мне посылает, единственного.

- Ну, если все это можно назвать паломничеством…

- Да ладно тебе! — усмехнулась Катька. — Серьезно, я рада… Ничего делать не буду, разве что наблюдаться и вынашивать, вынашивать… Вот вчера курить бросила…

- Ребенку же отец нужен, — произнесла я банальную, но в общем совершенно резонную фразу…

- Отцы-молодцы — явление редкое…

Казалось, в наших с Катькой отношениях открылось второе дыхание. Общая проблема сблизила нас еще больше. Египетские любовники сгинули бесследно. Единственные, на кого мы могли рассчитывать в этой жизни, по-прежнему были только мы сами да еще Коля с Лехой, остававшиеся неотъемлемой частью нашего бизнеса.

На протяжении многих недель я так и не решилась рассказать маме о своей беременности, уменя было ощущение, что я стала ей абсолютно безразлична. Ни мой бизнес, ни моя личная жизньее не интересовали. Более того, она не задала мне ни единого вопроса о поездке в Египет. Мои попытки поделиться впечатлениями о пирамидах, Каире и особенно о православных попутчиках вызвали у нее сильнейшее раздражение. Меня, в свою очередь, бесили ее темненькие платьица, платочек на голове и все более и более превалирующий в ее речи гаденький церковный лексикон, звучавший для меня гаже бандитской фени.

Последнее время я вообще ни разу не смогла поговорить с мамой один на один. В квартире у нее всегда сидела какая-нибудь из соседок и, как могла, тупо и недоброжелательно встревала в наш разговор. Причем маме такое положение вещей виделось естественным и нормальным. Она с напряженным нетерпением ждала, когда я наконец уйду. Потрясло меня и то, что рядом с моей маленькой и не очень удачной фотокарточкой появился большой мрачный портрет Людмилы Платоновны, убитой собственным сыном. Маленькие злобные глазки свиноподобной покойницы таращились на всякого входящего в мамину комнату и делали мое пребывание там невыносимым. С каждым разом я уходила от мамы все быстрее, и с каждым разом мы обе испытывали все большее облегчение в минуту прощания.

Странно, но я почти перестала думать о Лене. Когда я окончательно осознала, что беременна и что через несколько месяцев у меня появится ребенок, не имеющий никакого отношения к моему единственному любимому, сознание мое перестроилось. Я поняла, что все прежние чувства необходимо если не похоронить вовсе, то, по крайней мере, отстранить от текущей жизни. Да, я дура, я б… сломавшая собственную жизнь. Мне было дано множество шансов быть рядом с единственным необходимым мне человеком — у меня не хватило ни ума, ни веры. Но я должна жить дальше, должна родить и вскормить ребенка, который станет для меня если не счастьем, то смыслом всей дальнейшей жизни.

Ей-богу, нелегко прийти к таким выводам в двадцать лет. Но я нашла в себе необходимые силы и оставалась успешной молодой бизнесвумен. Преодолевая тошноту и слабость, я моталась между банком, покупателями и поставщиками да еще подбадривала Катьку, которая, не смотряна всю свою прошлую решительность, совсемраскисла и была не в состоянии заниматься делом.