Саша Канес - Мои мужчины

Проснулась я уже ночью от криков и стонов. Комната была тускло освещена желтоватым светом ночника. Обкуренная вусмерть Катька на своей кровати трахалась одновременно с Димкой и Антоном. Она стояла вполоборота ко мне на к оленях,выпятив свой маленький упругий зад. Антон лежал на спине со спущенными штанами. Катька склонилась к нему головой. Совершенно голыйДимка пристроился к ней сзади. Парни то жебыли явно под воздействием дури. Они оба повизгивали и стонали. Катькин рот был занят, и она могла только исступленно мычать.

Такого я еще никогда не видела. В голове мо ейбыло пусто, к тому же в ней изрядно шумело от выпитого. Я осознавала, что вчера в моей жизни случилось что-то очень скверное, но категорически не могла вспомнить, что именно.

Видимо, почувствовав, что я проснулась, Катька, не переставая дрыгать задом, повернулась в мою сторону:

- Ты зачем столько водки выжрала, дурищща?!

Вопрос, судя по всему, был риторическим.

Она энергично подергала Антона за член и сварливо рявкнула:

- Ты будешь кончать или нет?! А то у меня уже все гланды стерлись!

- Я не могу… — канючил парень. — Я не могу, у меня не получается!

В этот момент в номер ввалился Эдик с огромным дымящимся кальяном в руках. Он был еще больше моего потрясен происходящим.

Вытирая лицо простыней, Катька ткнула пальцем в меня и Эдика и хихикнула:

- Ну что, молодые люди, не сачкуйте — присоединяйтесь к коллективу!

Наутро за завтраком нам всем было неудобно смотреть друг на друга. Хорошо держалась только Катька. Несколько раз без всякого смущения она намекнула на имевшие место ночные события и выказала радость по тому поводу, что попа ее пострадала от анального секса намного меньше, чем она боялась. Парни ели молча, не глядя друг на друга и не реагируя на Катькины шутки по поводу их мужских достоинств. Я же мучилась похмельем и, не прекращая, прокручивала в своей голове вчерашнюю сцену с Леней и его девушкой возле кафе. Ночная групповуха, в которой я непонятно зачем приняла участие, почти не оставила следа в сознании. Ни восторга, ни просто возбуждения не было. Голова кружилась исключительно от алкоголя, все движения были механическими,даже вымученными, и до безу мияраздражал чей-то постоянно выпадавший из меня член. Мне даже лень было повернуться, чт обыопределить, кому именно он принадлежал. Из всехзапомнившихся ощущений превалировало одно— гадкий кислый водочный вкус во рту. Особоотвратительно было то, что из нашей с Катькойкомнаты никак не выветривалась вонь прогоревшего, опрокинутого изалитого водой кальяна.

В этот день я не пошла на занятия в школу подводного плавания, так как вся наша православная группа направлялась на долгожданную экскурсию в монастырь Святой Катерины. С нами поехали и Виктор с Ириной. Им было интересно посмотреть на древнюю христианскую святыню, и, заплатив непосредственно экскурсоводу, они оказались в нашем автобусе.

Несмотря на то, что мы совсем недавно завтракали в гостинице, нас все же высадили уже через сорок минут возле какого-то небольшого ресторанчика, хозяин которого явно был в большой дружбе с нашим экскурсоводом. Ассортимент был невелик: шашлык с овощным салатом и чай с арабской пахлавой. Запах шашлыка привлек меня. Я вроде не собиралась ничего заказывать, но, сама не знаю почему, встала возле дымящего мангала. Ко мне подошел Виктор и шепотом предупредил:

- Не нужно тут есть шашлыки!

- Почему?

- Травануться можно. Я тут познакомился с парнем, еще до вас. Его Леней зовут. Я с ним, кстати, вчера возле портового кафе случайно столкнулся…

- Ну-у, — выходя из прострации, протянула я.

- Так вот, его сестра, с которой он приехал, ну, с которой он был вчера…

- Так это была сестра?!

- Да, родная сестра, Олей зовут, тоже, как и Ирка, психолог. Они вроде даже видели друг друга когда-то… Так эта Оля вчера вечером так на набережной шашлычком поужинала, что он ее сегодня в четыре утра в Израиль в больницу повез, чуть ли не в бессознательном состоянии… Вот тебе и шашлык!

Он увозил в больницу больную сестру в тот момент, когда я… Во рту у меня пересохло так, что язык перестал слушаться, а из горла раздавался только хрипловатый свист.

- У тебя есть его адрес, телефон?.. — не проговорила, простонала я.

- Не успел… — огорченно промямлил Витя, испуганный моей реакцией. — Мы перед отъездом собирались обменяться… А тут такое! Я, честно говоря, даже не спросил, из какого они города.

Приехав в Москву, я на следующий же день направилась в израильское посольство, чтобы попытаться отыскать Леню по официальным каналам. С огромным трудом я нашла представителя Министерства внутренних дел, который нехотя согласился принять у меня соответствующее заявление и пообещал попытаться что-нибудь узнать за два-три месяца.

После возвращения из Египта я окончательно переехала в свою квартиру и в очередной раз попыталась перетащить к себе в Москву маму. Но она железной хваткой вцепилась в нашу серпуховскую «хрущобу» и по-прежнему соглашалась принимать от меня только продукты, которые продолжала делить с кошмарными соседками.

Людмилы Платоновны среди них, правда, уже не было. Мое пожелание долгой жизни не исполнилось. Через два дня после подавления путча родной сын загнал ее под кровать и заколол насмерть вилкой. Вилка была обычная столовская изалюминиевого сплава, но один из двенадцати ударов пришелся точно в сонную артерию. Так как жуткие крики в этой квартире были не новостью и продолжались в этот раз сравнительно недолго, милицию вызвать никто даже не подумал. Сынок еще три дня, не выходя из дома, отмечал безвременную кончину матери принесенным откуда-то им самим техническим спиртом. А когда бухло кончилось, новоиспеченный сиротинушка выпил стакан ацетоносодержащего растворителя. Поняв, что глотанул чего-то не того, попытался прополоскать рот водой, уже открыл кран на кухне, но, не успев выпить ни глотка, рухнул виском на батарею парового отопления и, избежав тем самым адских предсмертных мук, сразу переселился в мир иной. Струя воды несколько часов била в пол между мойкой и плитой. Разумеется, мамину квартиру, расположенную этажом ниже, страшно залило.

В процессе ремонта в мамином доме мне пришлось мотаться между Москвой и Серпуховом намного больше, чем раньше. От усталости я стала плохо спать. Чтобы не валяться просто так в кровати, я то читала книжку, то посреди ночи включала телевизор и пялилась в него, пока меня не смаривало.

На экране телевизора стал временами появляться отец, который стал постоянным участником всевозможных круглых столов и форумов. Этот уже совсем чужой мне человек важно и нудно вещал какую-то херню о ценностях демократии, при этом представляя свою коммерческую деятельность просто-таки подвижническим подвигом. Иногда на светских мероприятиях рядом с ним маячила аспирантка-побл…ушка, а порой из-за его плеча выглядывала и противная морда Славика.