Алан Черчесов - Дон Иван
- Название:Дон Иван
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Астрель
- Год:2012
- Город:Москва
- ISBN:978-5-271-39260-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алан Черчесов - Дон Иван краткое содержание
«Дон Иван» – роман о любви, написанный языком XXI века.
Два места действия – Москва и Севилья – стремительно сменяют друг друга; две главные линии – история Дон Жуана и жизнь писателя, который рисует ее, – переплетаются, граница между их мирами стирается, и вот уже автор разговаривает с героем, а герой сражается с собственным двойником.
Дон Иван - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Ничего он не жрет.
– Что, зажрался?
– Объелся романом. Застрял на дуэли, – раздражается Тетя. – Эти двое сошлись и бодаются лбами, выясняя, кто круче любил свою Анну. А она, представляешь, встречалась тайком и с Альфонсо!
– Это уже чересчур. Муж твой и впрямь заболел.
– У него фикс-идея: сколько бы Дон ни прелюбодействовал, утратить девственность он не в состоянии, потому что это девственность сердца, души, а не плоти.
– Прямо как я! – сопит радостно Герка. – Может, Дядю еще не поздно и вылечить. Идея мне нравится.
– Альфонсо, напротив, все еще девствен, но безнадежно порочен. Суть любви он желает постичь через разум.
– А вот это уже неразумно. Суть любви постигать надо опытом. Без него любовь – пытка.
– Что с Дядей?
– Не знаю. Эй, что с тобой? Почему ты молчишь?
– Вот так и дурачится! Внушил себе, будто молчание – золото. На, погляди, что нашла я в набросках к роману.
Друг надевает очки и читает:
– Все пойдет прахом, если не сделать упор на язык как на средство недостоверной коммуникации (достоверная возможна лишь в акте любви). Язык, как бы ни был он точен, извращает мысли и чувства и провоцирует непонимание. Как следствие – трагическая развязка. Оттого Дон Иван служит телу (на деле – любви). Язык и любовь – ключевой для романа конфликт. Отсюда дуэль: Альфонсо старается разложить все по полочкам и объяснить необъяснимое (язык), а Иван стремится все перечувствовать и перетворить (любовь). За дуэлью их – автор и текст. Один сочиняет и лжет, чтобы добраться до истины, другой музицирует истиной, чтобы спрятать ее за шумом из слов и – спасти. Что-то я как-то…
– Все просто: Дядя пишет, чтобы не врать, а как напишет, не знает, сумел ли добраться до правды.
– Сколько уже он корпит над романом?
– Без малого год. А тот все не встанет как следует на ноги.
– Нормально для годовалого ползунка, если учесть, что дети рождаются без коленных чашечек.
Покуда они говорят, я чешусь. И гадаю, куда подевался мобильник.
– Он все гадает, куда подевался мобильник разбившейся Анны.
– Это же ясно, как пить дать: прикарманил кто-то из марокканцев. Подобрал и затем прикарманил.
– А почему Дон Иван не взял распечатку звонков?
– Попробовал, но в фирме ему отказали, ведь уголовное дело не было заведено, – Герман очень доволен собой.
– Почему он их не подкупил?
– Не видел в том смысла. Он же не верил в убийство. Разве Дядя нам сам о том не говорил?
– Говорил. Но теперь, когда те же вопросы задает Дону Альфонсо, отвечать на них убедительно не получается. Жена умерла, а Иван унаследовал дом и богатство. Как-то все крайне удачно совпало.
– Выходит, двойник полагает, что ее убил Дон?
– А Дон почти знает, что погубил Анну Альфонсо.
– А он погубил?
– Да и нет. Альфонсо условился встретиться с Анной в Марокко (кажется, в Касабланке), но не успел. Он убежден, что она наконец-то решила Ретоньо оставить. На то есть основания: по телефону Анна упомянула, что это свидание будет последним, а дальше начнется нормальная жизнь. Было похоже, будто она устала от Дона. А что там было у барышни на уме, никто до сих пор и не знает – ни Дон, ни Альфонсо, ни Дядя.
– Ну, уж Дядя-то знает! Эй, дружище, колись.
– Ты видишь? Воды в рот набрал и ни звука. Хорошо, что пока говорил, рассказал, что ее погубило.
– Поделись с лучшим другом. Шепни мне на ушко.
Неужели флиртуют? Светлана держит его за мизинец и кокетливо щурится. Герман срывает очки и омывает ее своим синим взглядом. Жена моя грациозно склоняется, чтоб подышать ему в ухо, но не шепчет, а произносит отчетливо вслух:
– Погубило Анну то же, что всех. Недосказанность!
– Надо же, как угадал! Интуиции Дяде не занимать.
– Мы ему опять недоскажем или все-таки выскажем?
– Пусть сам выбирает. Не навсегда же он онемел.
– Может, я его разговорю.
Это уже не они, а Долорес. На ней Тетин халат, мои старые тапки и Арчи.
– У меня к нему свой подход.
Супруга и друг мой смеются. Непонятно, откуда взялась здесь Долорес, но непонятливый здесь только я.
– Как спалось? – воркует с ней Герман.
– Замечательно. Лучше, чем с ним. – Это она про меня. – Буэнас диас, милый.
Как и когда она здесь оказалась? И что со мной было, когда меня с ними не было? Как долго я мучился Доном Иваном в Севилье? И где сейчас Дон?
– Не отзывается. Вот грубиян! У Долли и так на тебя накипело.
– Ничего. Пусть молчит. Я никуда не спешу. У вас так уютно. Прямо любовное гнездышко. Целый мир, похоже, вам здесь не указ. Живете, как на Венере: все планеты вращаются по часовой стрелке, и только она – всегда против. Остальные считают часы, а Венера их лишь вычитает. И ничего с нею время поделать не может. А вот она с ним – пожалуйста!
– Получается, время любви не указчик? Какая прелесть, – ликует моя жена и поворачивается ко мне: – Вот видишь. А я что тебе говорила? Любовь сильнее всего. Жизнь – это время. Смерть – предательство времени. А любовь – это времени наперекор.
– Браво! Муж тебя заразил своим даром? – изгаляется Герка.
– Своим даром он всех нас в могилу сведет. Кстати, ты была у нее на могиле?
Долорес кивает:
– Все подтвердилось. Ровно в полдень на склеп Анны Ретоньо слетается стайка белых-пребелых турманов.
– Кого?
– Голубей.
– Значит, точь-в-точь как в романе. Обожаю эту прекрасную сцену. Дон приезжает на кладбище и застает там букет голубей.
– А мне нравится в книге момент, когда они едут в автобусе. Поздний вечер, пассажиров тьма-тьмущая, плюс все эти спящие дети. И Анна со счастливым лицом и несчастьем на сердце из-за потери ребенка.
– А дома Дон обнаруживает, что дверные ручки в крови: Анна изранила обе ладони ногтями.
– Жуть.
– Покруче того эпизода, когда отец Анны велит Альфонсо снаряжаться в испанскую армию и добавляет: смотри там, поосторожней, а то как бы пулю не схлопотать. А чтобы не схлопотать, смотри только там. Здесь тебе больше не рады. Тот интересуется: дескать, насколько не рады? Если на пять-шесть годков, я согласен. А если подольше, мне будет вас трудно не огорчить. А тот поручает затем Мизандарову глаз с него не спускать.
– Я так и не понял, она что, отцу солгала, будто Альфонсо к ней приставал?
– Это неважно. Что-то такое придумала, чтобы заставить его оттуда убраться, а себя – побороть искушение.
– Насчет искушения я не уверена. Разве мог он не опротиветь ей после того, как ею не овладел? Ведь не овладел он ею из-за того, что так не положено, а не потому, что она еще не созрела. Она очень даже созрела.
– Сомневаюсь. Обычно девочки созревают позднее.
– Да ну тебя, Герка! Вечно ты со своей усредненной статистикой. Анна – не девочка. Анна – любовь. Которая, даже когда умирает, – белоснежный букет голубей. Как я Дядю за эту находку любила!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: