Фредерик Бегбедер - Windows on the World
- Название:Windows on the World
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Иностранная литература
- Год:2004
- Город:М
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Фредерик Бегбедер - Windows on the World краткое содержание
Перед самым прыжком Джерри посмотрел мне прямо в глаза. Остатки его лица искривились в последний раз. Кровь из носа больше не шла. – Мама очень расстроится? – Не думай об этом. Надо быть сильным. Я люблю тебя, сердце мое. Ты чертовски славный парень. – I love you daddy. А знаешь, папа, я не боюсь падать, смотри, я не плачу и ты тоже. – Я никогда не встречал человека мужественнее тебя, Джерри. Никогда. Ну, ты готов, малыш? Считаем до трех? – Раз, два… три! Наши рты перекашивались от скорости. Ветер заставлял нас дико гримасничать. Я до сих пор слышу смех Джерри, нырнувшего в небо, сжимая мою руку и руку братишки. Спасибо за этот последний смех, oh my Lord, спасибо за смех Джерри. На какой-то миг я и вправду поверил, что мы улетаем.
Windows on the World - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Сюда я думал вставить главу под названием «СМЕРТЬ. СПОСОБ УПОТРЕБЛЕНИЯ». [135] Отсылка к роману французского писателя Жоржа Перека «Жизнь. Способ употребления»
Как если бы Жорж Перек заменил дом 11 по улице Симон-Крюбелье на перекресток Черч-стрит, Визи, Либерти и Уэст. Но я слишком спешу вернуться; я хочу съесть мой свадебный пирог и прижаться к тебе, если ты меня примешь.
Я задираю голову и заговорщически подмигиваю Картью, Джерри и Дэвиду: быть может, они видят меня в сером зимнем тумане. Море уносит звуки сирен, крики чаек, грохот лебедок и стрекот туристских вертолетов. Черно-белый Нью-Йорк, гранит и мрамор, исчезает, тонет в тумане, зацепившемся за стальные пилоны. Я все-таки жив. Что тут еще скажешь?
10 час. 23 мин
Иногда мне снится тысячетонная дымящаяся груда человеческой плоти и расплавленной стали, где смешались человек и камень, компьютеры и оторванные руки, лифты и обожженные ноги, верующие и атеисты, огонь и кровь… А потом это проходит. А потом возвращается снова: я вижу стены с впечатавшимися в них глазами, расколотые стеклами черепа, распотрошенные туловища на факсах, мозги, вытекающие на копиры. Бог создал и это тоже. И мне снится, что мы с детьми, держась за руки, летаем над горой останков. И что, быть может, это не сон. Быть может, мы парим над Плазой, такой же ветреной и опустевшей без башен. Теперь они называют ее «Site» и водят по ней экскурсии. Между нулем и бесконечностью все так же дует ветер. Мы в нем, мы стали ветром.
Когда-то давно, помните? человек возвел здесь две башни. «Rest in peace»: [136] Покойтесь с миром (англ.).
мы покоимся не с миром, а с войной. Только смерть делает бессмертным. Мы не умерли: мы пленники солнца и снега. Осколки солнечных лучей прячутся в снежинках, они падают тихо, словно дождь конфетти в замедленной съемке. Кажется, что кусочки стекла проникают под кожу. Введите стекло себе в вены. Сделайте это в память обо мне. Я умер за вас и вас и вас и вас и вас и вас и вас и вас.
10 час. 24 мин
На самом деле я не знаю, почему написал эту книгу. Может, потому, что мне было абсолютно неинтересно говорить о чем-то другом. О чем еще писать? Единственно интересные сюжеты – это сюжеты табуированные. Надо писать о том, что запрещено. Французская литература – долгая история непослушания. Сегодня книги должны делать то, чего не делает телевидение. Показывать невидимое, говорить несказанное. Может, это невыполнимо, но в этом смысл литературы, ее миссия. «Миссия невыполнима».
Весь интерес жить при демократии в том, чтобы ее критиковать. Собственно, потому и знаешь, что живешь при демократии. Диктатуру критиковать нельзя. А демократия, даже когда ее атакуют, угрожают ей, низвергают ее, должна доказать, что она демократия, потому что говорит гадости про демократию.
Написав это, я обнаруживаю, что не вполне искренен. Приходится признать и то, что, опираясь на первый великий акт гипертерроризма, моя проза обретает силу, которой бы иначе у нее не было. Мой роман использует трагедию как литературный костыль.
Есть и другая причина. Древо моих американских предков восходит к борцу за независимость Амосу Уилеру, герою Американской революции (род. в Пеппереле, штат Массачусетс, 1741, умер в Кембридже, штат Массачусетс, 21 июня 1775 вследствие ранения в бедро, полученного в битве при Банкер-Хилле пятью днями ранее). Его имя выбито на памятнике в честь Банкер-Хилла, а также на монументе Д. Вашингтону. У него был сын, родившийся через месяц после его смерти, в июле 1775 г. – Амос Уилер II. Его дочь Олайв Уилер вышла за некоего Джоба Найта и имела от него сына, Эльдорадо Найта, который женился на Фрэнсис Матильде Харбен, чья дочь Нелли Харбен Найт была матерью Грейс Картью Йорстоун, моей бабушки по отцовской линии. Я – потомок Амоса Уилера в восьмом поколении, через 228 лет после его смерти. Грейс Картью Йорстоун вышла замуж за Чарлза Бегбедера, отца моего отца. Она переехала во Францию, растолстела на пятьдесят кило, потому что ела фуа-гра, и умерла в По, в Беарне, предварительно родив двух дочерей и двух сыновей (одним из них был мой отец), но так и не избавилась от своего американского акцента, вызывавшего улыбку у членов «Ротари-клуба» (отделение «Пиренеи-Атлантика»).
Если вернуться на восемь поколений назад, все белые американцы окажутся европейцами. Мы с ними похожи, и пусть мы не все американцы, но наши проблемы – это их проблемы, и наоборот.
10 час. 25 мин
В то утро мы стояли на вершине здания Всемирного центра, и я был центром мироздания.
Я был прав, когда сказал Джерри и Дэвиду, что мы в воображаемом луна-парке: сегодня по Граунд Зеро гиды водят туристов. Теперь это достопримечательность, как статуя Свободы, до которой мы так и не доедем. В районе Старого порта можно взять билеты на WTC Site; их дают бесплатно. Над пустой эспланадой нависает деревянная эстрада; чтобы подняться на нее, надо отстоять длинную очередь. Гид поторапливает зевак. Но здесь не на что смотреть: необъятный цементный пустырь, автостоянка без машин, самая большая могила в мире. Иногда ночь краснеет, думая об этом; здания вокруг не хотят сверкать. И темнота согревает нас. Река фиолетово-синяя, сверху она очень красива.
Мы стали достопримечательностью для туристов; видите, дети? теперь люди приходят посмотреть на нас.
10 час. 26 мин
В «Ноче» (это новый ресторан, открытый на Таймс-Сквер Дэвидом Эмилом, владельцем «Windows on the World») я пристаю к одному из прежних служащих «Окон в мир».
– Я французский писатель, я работаю над романом о вашем старом ресторане.
– Почему?
– Потому что моя бабушка была американка, ее звали Грейс Картью-Йорстоун и я не был на ее похоронах. Я был в Швейцарии с братом и отцом, когда нам сообщили о ее смерти. Мне больше хотелось кататься на лыжах, погода стояла прекрасная, отец сильно поссорился с братом, и мы не поехали в По.
– I'm sorry sir but I don't understand what you're talking about. [137] Мне жаль, сэр, но я не понимаю, что вы говорите (англ.).
– Я ее плохо знал. Ее имя было Грейс, как у Грейс Келли, но мы звали ее Бабулей. Она была из южан, из старой буржуазии. Под конец жизни она была похожа на Мистера Магу. Видите мой торчащий подбородок? Он у меня от нее.
– Listen, I've got work to do. And I don't understand French. You're bothering me, Mister! [138] Послушайте, у меня работа стоит. Я не понимаю по-французски. Вы мне надоели, мистер (англ.).
– Ее предком был Джон Адамс, второй президент Соединенных Штатов. У меня есть кузены в Далласе, Хербены. Я их не видел двадцать пять лет. Они сказали мне, что я еще и потомок знаменитого траппера, Дэниела Буна.
– So what? [139] И что дальше? (англ.)
– We do not hate you. [140] Мы не ненавидим вас (англ.).
Мы вас боимся, потому что вы в мире главные. Но мы с вами одной крови. Франция помогла вашей стране родиться на свет. Потом вы нас освободили. А мой кузен погиб в вашем ресторане 11 сентября 2001 года, с двумя сыновьями.
Интервал:
Закладка: