Олег Лукьянченко - Провинциздат

Долгое время никакие меры, принятые теми, кому положено, не приносили плодов. Круглосуточный караул не поставишь: не тот всё-таки объект. Пробовали, но наверху, видимо, не одобрили да ещё, наверно, нагоняй задали. Решили окружить постамент фигурными чугунными цепями под током; установили, естественно, таблички с черепом и скрещёнными костями и на хвост коня налепили: «Не влезай – убьёт!» с выразительным зигзагом. Любознательные, но недоверчивые убедились, что чухает крепко, подонцы быстро привыкли к нововведению, и дней на десять крамольное свечение погасло. Но тут прибыла чья-то делегация – таблички на время убрали, а электричество отключить поленились, и средневысокого гостя из «третьего мира» так шарахнуло, что он чуть было не отправился в потусторонний, а на следующее утро русская служба Би-би-си сообщила, что цены на нефть на мировом рынке сделали резкий скачок.

От столь эффективной защиты пришлось отказаться, и «мешок с арбузами» засверкал с новой силой. Попробовали прятать его в полиэтиленовый чехол – получилось неэстетично. Подвязали сеткой. А так как аналогичная с первых дней существования композиции прикрывала её сверху, защищая от голубей, то открытыми для обзора остались только невыразительные и не дающие представления о целом детали, как-то: штык солдата, зубы матроса, шпоры кавалериста и передние подковы коня. А вскоре после этого решили, что бесхлопотнее весь памятник по будним дням держать упакованным в сетку и снимать её лишь по праздникам и другим торжественным случаям. Так с тех пор и делалось.

Как отзывались о великом земляке-скульпторе злые языки, он одарил город юношеским бредом, извращением зрелости и старческим маразмом.

Заключительным аккордом провинцеградской лошадианы стало строительство тачанки. Сооружение это масштабом своим хотя, несомненно, и уступало трём великим пирамидам, с остальными могло соперничать вполне успешно. Во всяком случае, когда, к исходу пятнадцатого, кажется, года строительства, его контуры обозначились отчётливо, у пилотов, заходящих на посадку в Провинцеградский аэропорт, к полуразрушенной колокольне некогда знаменитого Нижнеподонского монастыря добавился ещё один надёжный ориентир.

Стройка велась в подонской пойме, на низком левом берегу. Поскольку существовала опасность весеннего половодья и подтопления памятника, авторами проекта (мастерами уже среднего поколения) была предусмотрена хитроумная система отводных каналов, причём особенно гордились проектанты тем, что эти же каналы служили транспортными магистралями для подвоза строительных материалов, а так как по условиям здешней топографии рукотворные водные артерии не раз скрещивались с автострадой Центр – Юг, полотно дороги протяжённостью около десяти километров пришлось передвинуть на полтора градуса к востоку.

Главной рабочей силой провинцеградской стройки века стали, как водится, учащиеся, студенты и сотрудники местных проектных и научно-исследовательских институтов, а наибольшим спросом из них пользовались, ясное дело, курсанты мореходки, и сколько изворотливости пришлось проявить хитроумному как Одиссей Андрееву шефу, дабы обеспечить хотя бы в минимальных дозах выполнение учебных планов!.. Заготавливались фиктивные списки личного состава, якобы отправленного на сельхозработы; тому же слою начальства, который ведал отправкой на село, эти же списки подавались под заголовком: «Контингент, задействованный на строительстве тачанки». А так как некоторое количество ребят всегда находилось и там и там, а проверить арифметику для высокого руководства, как правило, оказывалось неподъёмной интеллектуальной задачей, такой способ манипулирования списками позволял шефу всё-таки проводить нормальные занятия с основной массой курсантов.

К началу восьмидесятых общими усилиями подонцев великолепное творение обрело законченный вид, и тогда обнаружилось, что любоваться им смогут лишь гребцы-олимпийцы: шоссе-то передвинули; но какой-то центровой гость настолько восхитился непревзойдённым шедевром, что городу экстренно выделили средства – из стратегических, что ли, запасов? – и в течение года (!) ещё одна автострада, взгромождённая на эстакаду, пролегла у чугунных копыт, и с тех пор любой проезжающий может, трепеща, взирать на свирепые, роняющие пену морды тяжеловозов, запряжённых в тачанку, и радоваться, что хоть «максим» развёрнут в противоположном взгляду направлении…

Из иных достопримечательностей города, не связанных напрямую с лошадиной тематикой, нельзя не упомянуть чуть ли не крупнейший в мире тракторный завод; конструктивистский колосс драмтеатра, по форме весьма схожий с зерноуборочным комбайном (компривет из эпохи ранней индустриализации), и университет (приобретение времен первой мировой: эвакуирован из западных губерний, с маху пропит местной профессурой – в итоге разбросан по десятку корпусов в разных местах города; новый же комплекс, возводящийся вот уже лет тридцать на окраине, видимо, побьёт по срокам строительства рекорд Кёльнского собора). Ну и, как во всяком уважающем себя краевом центре, имелось в Провинцеграде своё книжное издательство – сокращённо Провинциздат.

2

Три этажа серо-коричневого, облицованного под гранит здания. Золотыми буквами на чёрном фоне две вывески рядом:

ПРОВИНЦИЗДАТ РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА «ПОДОН»

Над ними стягивающей скобой длиною в обе нижних ещё одна:

УПРАВЛЕНИЕ ПЕЧАТНЫХ ДЕЛ

Расположение вывесок не соответствует распределению контор по этажам: внизу – управление, наверху – журнал, издательство – между. Дверь чугунно-стеклянная, чёрной окраски, без пружины. Входящий, напрягая мускулы, чтоб оттянуть её на себя, затем уже не заботится с таким же усилием гасить инерцию, и гроханье, способное вытрясти незакалённые стёкла, заставляет неофита невольно вздрогнуть от ужаса, что он своей непростительной неуклюжестью нарушил храмовый покой. Сгибаясь под грузом собственной робости, едва не на цыпочках, крадучись и сторонясь перед каждым встречным (вероятней всего им окажется грузчик, завскладом или шофёр) по серомраморным в крапинку ступенькам, он наверняка споткнётся на косой выщербине шестой сверху во втором пролёте, отчего его смущение ещё больше возрастёт и взгляд не зацепится за дурно пахнущую кучу окурков в правом углу лестничной площадки второго этажа, у двери на балкон. Нет, взгляд, естественно, будет направлен влево, на заветную дверь, ведущую в издательство, перед которой захочется, трепеща, глубоко вздохнуть и тщательно вытереть подошвы о почему-то совершенно сухую и пыльную тряпку. Такие вот примерно ощущения испытал и Андрей, когда в начальных числах февраля одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года впервые переступил порог Провинциздата. Ему нужна была – так объяснила Наташа – ближайшая дверь налево. На ней висела табличка: