Чжан Вэй - Старый корабль

Вернувшись от Даси, Баопу увидел Цзяньсу, который ждал его на том же месте.

— А она где? — спросил Баопу.

— Я понял, что ты скоро вернёшься, и отправил её к урождённой Ван, — сказал Цзяньсу.

Баопу закурил, сделал пару глубоких затяжек и погасил сигарету. Опустив голову, он смотрел себе на ноги и не говорил ни слова.

— Ругай меня, Баопу, отругай как следует, я жду, и так прождал тебя столько времени.

Баопу поднял голову:

— Ты не заслуживаешь, чтобы я ругал тебя. Ты заставил меня испытать страх, испытать стыд. Разве ты можешь считаться членом семьи Суй? Разве ты смеешь говорить людям, что ты из нашей семьи? Ты побоялся пойти в дом Даси, испугался, что люди разорвут тебя на части… Ты не видел, как Даси корчится на кане… — Тут Баопу с силой стукнул себя по коленям и повысил голос: — Несколько лет назад нашлись такие, из-за кого приняла яд женщина из семьи Суй, а теперь из-за семьи Суй отравилась другая женщина! Эх, Цзяньсу, Цзяньсу! Подумай хорошенько об этом…

Цзяньсу сполз на пол с дрожащими губами, не в силах вымолвить ни слова. В конце концов из глаз его брызнули слёзы. Он вытирал их рукавом, но они текли всё равно. Потом он встал и схватил брата за руку:

— Честно говоря, я не хотел возвращаться, но вот не выдержал и вернулся. Я член семьи Суй, мои корни здесь… Я отдаю себе отчёт в том, что сделал, и не жалею об этом. В душе страшно переживаю: если Даси умрёт, на моих руках останется кровь, которую будет не смыть. Я всё понимаю. Но не могу без Чжоу Яньянь, я правда люблю её. Я не смею оставаться в городке, мне надо вернуться. Через какое-то время смогу наведываться чаще, потому что я член семьи Суй! Мы оба одного племени, брат, и этого не отринешь, кто бы что ни говорил…

Вскоре Суй Цзяньсу незаметно исчез из Валичжэня.

Даси вскоре поправилась и снова пошла на фабрику. Она стала не такой, как прежде: глаза печальные и бездонные, и сама исхудала. Больше не болтала как трещотка, не толстела, оставалась стройной, почти как Наонао. После отъезда Цзяньсу из города пришёл грузовик, который подъехал к открытым дверям «Балийского универмага» и кое-что выгрузил. Только теперь народ узнал, что Цзяньсу заказал всё это ещё в свой прошлый приезд, но из-за происшествия с Даси не успел принять. С тех пор в универмаге стали один за другим появляться экзотические вещи. С верёвки свешивались джинсы самых различных расцветок, на полках лежали стопки тонких текстильных изделий. А ещё была помада, крем для депиляции, крем для устранения пятен, отбеливающий крем, накладные ресницы, лосьон для завивки волос — столько всего, что глаза разбегались. Старик из числа любителей выпить разливного вина снял пару джинсов и оценивал их, бормоча: «А их и мужчины носят?»

Урождённая Ван убеждала всех личным примером: она красила губы помадой, удаляла депиляционным кремом волоски на тыльной стороне руки. В магазин неудержимо валили работники и работницы с фабрики; «футбольный» метод управления, который применял Чжао Додо, изжил себя окончательно и бесповоротно. Поначалу они лишь глазели и ничего не покупали, а потом загорались. Наонао без колебаний приобрела джинсы и тут же нацепила их с помощью урождённой Ван, которая загораживала её от остальных. В них она и вышла из магазина — все на неё оглядывались, так и ели глазами на всём пути. Молодые люди под предлогом изучения новых фасонов одежды откровенно любовались её красивой задницей и длинными ногами. Пару раз в магазин заходила и Даси, но ничего не купила. При виде джинсов она сразу вспомнила женщину, которая отбила у неё Цзяньсу, и её взгляд исполнился отвращения и ненависти.

Через неделю на улицах Валичжэня появилось множество девиц в джинсах. Жители изумлялись, не зная, хорошо это или плохо. А девицы гордо разгуливали, явно желая понравиться. Все мужчины Валичжэня прошли нечто вроде экзамена на нравственность. Молодым людям, насмотревшимся на туго обтянутые формы Наонао и других девиц, было не заснуть по ночам, они ходили с потемневшими лицами. Но прошла неделя, и ничего страшного не случилось. За вторую неделю все уже привыкли, парни и девушки могли, как и раньше, весело и увлечённо общаться. Чуть позже в магазин завезли партию джинсов подлиннее, теперь их надели и парни, поэтому девицы в душе подверглись такому же суровому испытанию. Старый чудак Ши Дисинь, проходивший по улице с корзиной навоза за спиной, при виде одетых в джинсы молодых людей лишь скрипел зубами. Потом молодёжь стала специально избегать его.

Прошло немного времени, и в городок опять заявились Цзяньсу и Чжоу Яньянь. На сей раз всё было совсем не как в прошлый, когда все так изумились. Они прибыли на небольшом фургончике, и из пристройки во дворе усадьбы Суй днём и ночью разносилась музыка. Однажды — а время было за полночь — к ним постучал дежуривший на пристани Эр Хуай с винтовкой за спиной. Цзяньсу и Чжоу Яньянь уже легли спать. Услышавший стук, разозлённый Цзяньсу оделся и открыл.

— А у вас свидетельство о браке есть? — вопросил Эр Хуай.

— Есть, — ответил, сглотнув слюну, Цзяньсу. — Заходи, покажу.

Эр Хуай шагнул вовнутрь и тут же свалился от удара Цзяньсу, который стал яростно охаживать его и ногами. Эр Хуай изо всех сил постарался вскочить, а Цзяньсу, которому больше не на чем было сорвать злость, задал ему хорошую трёпку.

— Ну, погоди у меня! — бросил Эр Хуай и удалился. Но Цзяньсу так ничего и не дождался.

Эр Хуай предложил Луань Чуньцзи арестовать их, на что тот заорал:

— Ты что, неприятностей захотел? Ты что, не знаешь, кто такой начальник уезда Чжоу?..

Цзяньсу выходил из дома за руку с Чжоу Яньянь, и это повергало всех молодых людей городка в восхищение и изумление. Кто-то заявлял, что Чжоу Яньянь, возможно, даже превосходит красотой Наонао, другие не соглашались; про «должностное лицо» говорили, что теперь, со шрамом на лице, она уже совсем не та, и, возможно, ей не сравниться даже с Даси. Половину своего времени Чжоу Яньянь проводила за прилавком вместе с урождённой Ван, расставляла товары и меняла интерьер магазина. Цзяньсу нашёл художника, который раскрасил фасад магазина, нарисовал живописные картины, а у входа установили динамики. Цзяньсу поставил и кофейные стаканы на краю прилавка, но кофе пришлось заменить на чай, потому что привычки пить кофе у жителей городка ещё не было. Грохотала музыка, клиентов становилось всё больше, старики жаловались, что им и винца выпить негде. Урождённая Ван была занята по горло, но, воспользовавшись случаем, опечатала чаны с вином. Как раз в это время с фабрики уволили «должностное лицо». Поначалу Чжао Додо ещё колебался, но с появлением Чжоу Яньянь её внешность со шрамом стала казаться ещё безобразнее, и он в конце концов принял это решение. Встретив «должностное лицо» на улице всю в слезах, Цзяньсу предложил ей работать в магазине помощницей урождённой Ван. Та была очень признательна и без конца ругала Чжао Додо.