Чжан Вэй - Старый корабль

Цзяньсу вытер ей слезы, поцеловал и отрывисто проговорил:

— Твоя помощь мне не нужна… Хочу лишь, чтобы ты подождала меня! В Вали лишь один человек знает, что у меня на душе… Даси! Подожди ещё несколько дней, поживём — увидим!

Расставшись с ней, Цзяньсу снова отправился к Луань Чуньцзи. Тот по-прежнему излагал ни шатко ни валко, ска зал лишь, что возобновление подряда тоже возможно, но он опасается, что это лишь для видимости.

— Если даже для видимости, всё равно надо сделать, — твёрдо заявил Цзяньсу. Когда он расстался с управляющим Луанем, ему вдруг пришло голову, что надо бы окончательно выяснить положение именитых семей — Ли, Суй и Чжао. Семья Чжао не выступает заодно, и не все хотели бы следовать за «Крутым» Додо, однако немногие склоняются к тому, чтобы передать фабрику другим семьям. Насчёт семьи Ли что-то сказать трудно, этот народ нередко удивляет неожиданностями. В семье Суй одни десятки лет пребывают в депрессии, других уже ни на что не поднять. Много лет семью Суй вёл за собой такой человек, как Суй Хэньдэ, но в сороковые годы дела у него пошли хуже, покатилась по наклонной плоскости и вся семья. Время, когда на призыв семьи Суй откликались многие, миновало. Есть ли такие, кто, стиснув зубы, пойдёт за ним? Цзяньсу покачал головой. Впрочем, нужно поработать и с некоторыми другими семьями. Эти люди десятилетиями прислонялись то к одной большой семье, то к другой, и хотя жизнь у них была нелёгкой, среди них могли появиться люди стоящие. Всю дорогу Цзяньсу размышлял, аж голова распухла. Более полугода назад он начал обращать внимание на самых разных людей в городке и обнаружил, что в Валичжэне есть скрытые таланты — недаром городок древний. Но в первых рядах должны быть всё же члены семьи Суй. Как ни крути, эта семья должна противостоять семье Чжао. Переживал Цзяньсу ещё и из-за того, что в этой схватке он сам ещё только творил свою предысторию, а мог неизвестно откуда появиться некто неизвестный и заграбастать всё себе. Многие годы он не смел заводить с кем-то тесные контакты, тем более до конца раскрывать свои карты, только разведывать, отсиживаясь в тени, хотя его всего колотило от непреодолимого желания действовать. И вот скоро настанет время, когда он уже не посмеет отсиживаться, он должен рвануться вперёд и схватиться с этими подлецами… Когда Цзяньсу вернулся к себе, уже стемнело. Он перехватил что-то наспех из еды и вытащил плотно исписанный цифирью блокнот. Он переписал оттуда и проверил самые главные цифры: какова может быть новая сумма вносимых государству налогов. В прошлый раз она составила семьдесят три тысячи юаней, когда на самом деле чистая прибыль равнялась ста двадцати восьми с лишним тысячам. Если процент увеличить с десяти до пятнадцати, то можно предложить сумму подряда от восьмидесяти до восьмидесяти пяти тысяч. Когда фабрика попала в руки Чжао Додо, это было очень недорого, понятно само собой. Вопрос в том, что большая часть жителей городка понятия не имела, что стоит за этими обжигающими цифрами, и этим при обсуждении суммы подряда могли воспользоваться Чжао Додо и иже с ним. Разгорячённый Цзяньсу бережно отложил в сторону блокнот и вышел из каморки. В комнате старшего брата горела лампа, но он не собирался заходить к нему. Баопу опять читает ту книгу, а он поклялся, что больше ничего у старшего брата просить не будет. В окне сестры света нет: кто знает — может, уже спит, может опять к названому отцу подалась. Он лютой ненавистью ненавидел всех из рода Чжао, в том числе Четвёртого Барина, оказавшего семье Суй помощь в трудную минуту. «Зачем надо было признавать названым отцом кого-то из семьи Чжао? — спрашивал он себя. — Просто кошмар какой-то…» Он глянул на небо и пошёл со двора. Но вспомнил о дядюшке и повернул к пристройке старика. У того горел свет, он толкнул дверь и вошёл. Как раз в это время Суй Бучжао, оживлённо жестикулируя, что-то обсуждал с почти слабоумным Ли Цишэном. Цзяньсу не стал встревать и уселся в сторонке.

— Так, что ли? — скрестив указательные пальцы, спросил Ли Цишэна Суй Бучжао. Тот уставился на него с трясущимися щеками, покачал головой и свёл указательные пальцы вместе. Словно прозрев, Суй Бучжао с восторженным воплем уставился на него. — Ты понял? — бросил он племяннику. — Вот ведь умище! — Цзяньсу встал и собрался было выйти. Суй Бучжао тоже поднялся и внимательно посмотрел на него. — Что это у тебя лицо такое красное? И глаза тоже! Не заболел часом?

— Сам ты заболел! — грубо бросил Цзяньсу.

…Выйдя на улицу и подставив лицо прохладному ветерку, он почувствовал себя лучше. Поразмыслив, решил, что ещё не время возвращаться домой и спокойно ложиться спать, и зашагал вперёд. Потом перешёл на бег, резко остановился и, подняв голову, увидел, что стоит перед воротами городского парткома. И он направился прямо в кабинет секретаря горо Лу Цзиньдяня. Тот что-то читал, ворвавшийся Цзяньсу напугал его, и он встал.

— Секретарь Лу, — обратился к нему Цзяньсу, — если с подрядом у меня не получится, хочу собрать капитал и основать предприятие, попросите городских поддержать меня…

Тот сначала замер, потом усмехнулся:

— Завод по производству лапши — предприятие по обработке сельскохозяйственной продукции, конечно, поддержим, не вопрос… А характер у тебя, парень, горячий!

— Большое спасибо, секретарь Лу! — кивнул Цзяньсу. — Ну, я пошёл…

Он повернулся и вышел. Не пройдя и пары шагов, обернулся, увидел, что партсекретарь шевельнул губами, но так ничего и не сказал.

На обратном пути он так же быстро прошёл по тёмным улочкам и проулкам и наконец, сам не зная почему, снова зашёл к дядюшке. Ли Цишэн тупо смотрел в угол комнаты и, когда Цзяньсу вошёл, даже головы не повернул. Суй Бучжао покосился на племянника, пробормотал: «Плохо» — и подошёл к нему: «Заболел ты! И глаза всё больше краснеют, и взгляд отсутствующий…»

Цзяньсу не стал слушать дальше, рыкнул и, чуть было не сбив дядюшку, вышел из комнаты. Суй Бучжао, замерев, смотрел серыми глазёнками, как Цзяньсу исчезает в ночи. Минут через пять он выбежал из комнаты.

Цзяньсу шагал то стремительно, то неторопливо и, дойдя до дома, пинком открыл дверь. Дёрнул за шнурок, включил лампу, уселся на кан, посидел немного и опять возбуждённо вскочил. Грохнул кулаком по столу, невнятно выругался… В это время к окну снаружи прильнул Суй Бучжао, посмотрел и побежал звать Баопу. Цзяньсу ругался-ругался и вцепился себе в волосы. Выдернув клок, вскрикнул и, уставившись на него, забрался на кан.

В комнате появились Баопу с дядюшкой.

— Цзяньсу! Цзяньсу! — вскричал Баопу, обняв брата. — Что с тобой? Успокойся…

Уставившись на него застывшим взглядом, Цзяньсу громко вопросил: