Чжан Вэй - Старый корабль

Цзяньсу плюхнулся на кан, переводя дыхание:

— Слишком поздно ты этим занялся!

— Слишком поздно, верно, — кивнул брат. — Но в любом случае подсчитать надо!

Помолчав, Цзяньсу сказал:

— Я давно уже всё подсчитал и говорил тебе.

— Мне нужно посчитать самому, — проговорил Баопу, щёлкая костяшками. — Да и считаю я по сравнению с тобой подробнее и больше. То, что мы подсчитаем, далеко не всё… Придётся ещё немало потрудиться.

Недоумённо глядя на счёты, Цзяньсу снова поднялся и стал ходить по комнате. Вынул из ящика стола «Манифест коммунистической партии», полистал и положил обратно. Дождался, когда брат сделает паузу в расчётах, и рассказал сон, приснившийся за пару дней до собрания. О бескрайнем береге реки синего цвета, о том, что синей казалась каждая песчинка. О прибежавшем гнедом, красном, как солнце. О том, как он вскочил на него и умчался прочь… А потом проговорил:

— Уеду я из Валичжэня, брат.

— Куда это? — удивлённо глянул на него Баопу.

— В город. Не хочу здесь торчать. Сейчас можно приезжать в город и заниматься торговлей, хочу открыть там магазинчик или ещё чем-нибудь займусь. А лавку здесь оставлю на ведение урождённой Ван.

Баопу долго смотрел в окно:

— Такие вещи назло кому-то делать не стоит, подумай хорошенько. В городе прожить не так легко, ты сильно упрощаешь!

— Я уже всё решил, — твёрдо заявил Цзяньсу, посасывая трубку. — И думал над этим достаточно долго. Возможно, на время, потом вернусь, ведь мои корни здесь. Мне до смерти хочется пожить не дома, достаточно обид натерпелся за эти годы… — И он вышел. Баопу остался сидеть молча и недвижно. Он вдруг понял, что младший брат действительно может уйти, как когда-то Суй Бучжао.

Вернувшись к себе, Цзяньсу почувствовал, что по телу прокатывается сухой жар. Он выпил кружку холодной воды, встал подышать перед окном и вдруг услышал, что кто-то стучится. Поспешно открыл дверь, и вошла Даси! Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Затем Даси бросилась к нему на грудь и тихонько заплакала. Он приподнял её голову и, глядя в глаза, строго спросил:

— Что же ты не приходила ко мне все эти дни?!

— Я… не смела. — Голос Даси дрожал. — Я боялась, боялась, что тебе плохо, что тебе не до меня…

Цзяньсу растроганно смотрел на неё, беспрестанно целуя.

— Даси, ты мне нравишься! Нравишься! Как бы я ни переживал, видеть тебя так здорово…

— Правда? — с радостным удивлением переспросила она. — A-а… Братец Су… Я сама себе противна, ничем не помогла тебе! Что не убила этого Чжао Додо…

Сердце Цзяньсу запылало, глаза увлажнились. Повернувшись, он закрыл дверь, уткнулся головой в мягкую грудь Даси и замер. Даси позвала его, но он не ответил. Она дотронулась до него и потрясла, но от него не было ни звука. Обеспокоенная, она громко позвала его и с силой подняла его голову обеими руками. Увидев в уголках глаз слёзы, она испуганно ахнула. Она и представить не могла, что он умеет плакать. Он прижался лицом к её лбу и прошептал:

— Даси! Ты слышала, что я говорил?

— A-а, слышала.

— Ты слышала, Даси, как я сказал, что так благодарен тебе? Я полюбил тебя и думаю о тебе, как никогда. Я хочу, чтобы ты вышла за меня, чтобы стала моей женой… Я всю жизнь буду вместе с тобой… Ты не представляешь, не представляешь, какое тяжёлое поражение я потерпел! Но сейчас я вместе с тобой. Не отвергай меня…

Даси сначала всхлипывала, потом разревелась в голос. Цзяньсу вдруг пришло в голову, что её могут услышать, и он прикрыл ей рот рукой. Даси покрывала поцелуями его лоб, глаза, шею, целовала его растрёпанные волосы.

— Давай ложиться спать, — сказал Цзяньсу. — Я расскажу тебе что-то очень важное…

После прошедшего в Валичжэне собрания непривычных новостей становилось всё больше. И все были связаны с Чжао Додо. Ходили слухи, что он уже нашёл человека для создания большой вывески для компании, вскоре будет приобретён лимузин, найдена секретарша, которую на второй день после появления стали называть «должностное лицо»… Цзяньсу уже много дней подряд не выходил со двора, он страдал бессонницей, вокруг глаз появились чёрные круги. Суй Бучжао и Баопу понимали, что его жизненный дух подорвала схватка с Чжао Додо, и велели Ханьчжан сделать всё, чтобы восстановить его здоровье. Прошло полмесяца, у Цзяньсу снова стала кружиться голова, симптомы болезни становились всё серьёзнее. Делать нечего, опять послали за Го Юнем. Го Юнь заявил, что это не то, что было в прошлый раз, но оба случая тесно связаны. По его словам, у Цзяньсу наблюдается недостаток обоих начал — инь и ян, и он уже страдает от потери питающей энергии цзин:

— Энергия цзин — матерь жизненного духа шэнь. При наличии энергии цзин возможна целостность жизненного духа. Коли энергии цзин нанесён ущерб, этой целостности нет. Утративший энергию цзин умирает, потерявший жизненный дух тоже не жилец.

Услыхав такое, Суй Бучжао и Баочжу переполошились и стали умолять старика выписать рецепт. Тот покачал головой:

— Правильная ци уже захирела, и рецептами ей не поможешь. Баланс между ин и вэй можно восстановить лишь с помощью отвара из ветвей коричника да устричных раковин, чтобы укрепить ян и защитить инь… — С этими словами он набросал рецепт, велел родственникам относиться к этому с осторожностью и будить больного в определённое время для приёма лекарства. Взяв рецепт, Баопу прочитал написанное: «Ветвей коричника — три цяня, пиона белоцветкового — три цяня, имбиря — три пластинки, солодки — два цяня, финика жужуба шесть штук, жжёной кости дракона и жжёной устричной раковины по одному ляну».

Баопу всё так же ходил на старую мельничку. А всё оставшееся время занимался подсчётами. В ушах по-прежнему звучали слова младшего брата: «Слишком поздно ты взялся за это дело». Он часто приходил к нему, чтобы заставить принять лекарство. Впервые за много лет Цзяньсу беззаботно валялся на кане. Через каждые несколько дней его навещал Го Юнь, принёс «Вопросы к небу» [63] «Вопросы к небу» — философско-мифологическая поэма древнекитайского поэта Цюй Юаня. на байхуа [64] Байхуа — современная норма китайского языка, наиболее близкая к разговорному. Оригинал «Вопросов к небу» написан на старом литературном языке вэньяне. . Над этой книгой Цзяньсу и коротал время… Чаще стал появляться во дворе дома семьи и Суй Бучжао. Старик заходил к Цзяньсу, а также к Баопу. Он посмеялся над подсчётами Баопу, сказав, что это глупейшее занятие в мире, люди занимаются подсчётами, чтобы прослыть умными, считают-считают — а все такие же глупые. Баопу знал, как умер отец, и после этого всегда избегал подсчётов. Но из-за общего собрания по подряду всё же взялся за это. Однажды в сумерках донеслась мелодия флейты Бо Сы. Суй Бучжао прислушался и воскликнул, обращаясь к Баопу: